6
0Этакая маленькая зеленая крепость на одну персону.
Здесь удрученная девушка и проводила целые дни, изводя себя тоскливыми размышлениями и не понимая, что с ней происходит.
Она трусливо сидела в своей комнате, не решаясь выйти за дверь, до ужаса боясь столкнуться с принцем и увидеть в его глазах отвращение или презрение.
Все эти дни принц Санториан никак не напоминал о себе: не искал с ней встреч, не присылал цветы или подарки, как делали это другие мужчины, не писал записок. Но сколько бы Десс не убеждала себя, что принц, и думать о ней забыл, ничего не помогало.
Ее фантазия отчаянно разгулялась, рисуя картины одну ужаснее другой.
То она воображала, что при встрече Санториан даже не посмотрит в ее сторону, сочтя недостойной его внимания.
Или, наоборот, начнет распускать руки, полагая ее легкодоступной женщиной.
А возможно, обольет ее презрением, выгонит из дворца и поселит где-нибудь в приюте для падших грешниц. Последнее предположение было особенно абсурдным, и Десс сама смеялась над своей глупой фантазией, но остановиться и прекратить сочинять весь этот бред, было выше ее сил.
Как только она начинала думать о принце Санториане, ее быстрый и острый ум начинал давать сбой — логика бесследно растворялась, а мысли превращались в тягучее желе.
"«Ведь я знаю его всего каких-то несколько дней, и все наши встречи быстро превращались в ссоры. Какое может быть мне дело до его отношения ко мне?» — с завидным упрямством, в сто первый раз спрашивала себя Десс, не видя ответа, лежащего прямо перед ней.
Было еще кое-что, сводящее девушку с ума. Десс всегда была честна с собой, и ей было стыдно даже вспоминать о тех вещах, что принц делал с ней в парке.
Дессиния была по самую макушку нагружена строгой патриархальной моралью, вбитой в нее родителями и суровыми воспитателями. А уж список вещей, недопустимых для порядочной драконицы, могла даже во сне перечислить без ошибок. И сейчас, когда ее желание столкнулось с моральными принципами, Десс растерялась.
Каждый раз, когда она вспоминала его руки на своей спине, его обжигающее жаркое дыхание на губах и низкий голос, шепчущий нежности, ее скручивало невыносимо-острое возбуждение.
А душа начинала разрываться от угрызений совести за бесстыдное поведение, от вины за испытанное наслаждение и за желание все повторить хотя бы еще раз.
«Неужели я такая порочная и развратная, и любой сможет заставить меня потерять голову и забыть о приличиях, просто прикоснувшись к моему телу?» — размышляла она уныло.
Вчера после обеда к ней пришла Стефиана.
Подруги молча пили чай за маленьким столиком на лужайке.
