0
0
Мой муж слишком богат. Влиятелен. На его стороне власть, а я простая девушка. Конкретно сейчас безработная и полностью зависимая от него…
Да и такому человеку по щелчку пальцев судьбу и жизнь другого решить не проблема. Раньше его всесильность вызывала у меня лишь трепет и восхищение, а вот сейчас… сейчас я чувствую себя загнанной в ловушку.
Я летела сюда, чтобы поделиться своим счастьем, а сейчас боюсь…
– Свое не отпускаю…
Страх затапливает.
А что… Что если он не отдаст мне ребенка?!
– Свое не отпускаю…
Михаил же продолжает давить."
"– Ты позвонишь Виктору Романовичу своему и откажешься. Не видать ему жены моей, как своих ушей.
Пока он говорит, мне все кажется, что я в пропасть лечу. Падаю и падаю. И конца, и края нет. Михаил даже не думает оправдываться. Здесь и сейчас он опять все решает за меня, за нас.
– Отказаться от последней возможности дописать и защитить диссертацию? – спрашиваю и отчего-то губы дрожат.
Воронов же бросает на меня тяжелый взгляд, давит своей аурой, энергетикой.
– Моя жена с моими конкурентами не общается. Все. Яна. У меня много дел. Сегодня важный контракт. Об остальном поговорим дома. Понимаю, многое в последнее время навалилось, и ты реагируешь на ситуацию, но с Долговым тебе делать нечего. Это запомни.
– А тебе. Тебе с Тиной…
– Яна! Ты не…
Телефон звонит у Миши рабочий. Смотрит с секунду на дисплей и отвечает.
– Да. Уже здесь. Я понял. Начинаем все по графику. Еще раз проверь конференц-зал.
Муж намеренно не называет имен, а я вот чувствую, что с ней он говорит. С этой Тиной болотной. Унизительно все. Больно…
Кладет трубку и обращает взгляд на меня.
– Так. Яна. Времени нет. Дома поговорим.
Глава 5
– Дома?! Я хочу развод, Миша, и говорить нам больше не о чем…
Отвечаю, а самой больно становится на сердце. Дом. Он его. Не мой… За мгновение чужим стал.
Хмурится сильнее. А до меня доходит, что Михаил считает мои слова блажью. Видимо, в его кругах разводиться не принято. Но я… я не смогу… с ним. Не после того, что увидела. За один миг самый родной человек, ближе которого никого нет, отдаляется. Становится чужим.
И самое ужасное в том, что Воронов даже не оправдывается. Ни одного слова раскаяния. Объяснения. Да еще и двухнедельная командировка с Тиночкой, которая, раздвинув ноги, сидела на его столе…
Боль режет грудь, а я смотрю на него. На красивого такого. Сильного. Влиятельного. Родного…
Нет. Чужого. Уже чужого…
– Прекрати, Яна. Я понимаю, ты переживаешь из-за наших проблем, но сейчас ты не в себе. А у меня действительно нет времени, чтобы досконально поговорить. Я приду сегодня поздно, если не уснешь до этого, поговорим. Сейчас у меня нет на это времени. Сроки горят. Так что. Иди домой.
Ясно. Михаил Дмитриевич не потерпит истерики на рабочем месте даже от собственной жены.
