— Только ты хотя бы не начинай нравоучения разводить! — поймав мой взгляд, взмолился Патрик.
— И в мыслях не было, — открестился я, и не удержался от шпильки: — Лёгкие-то только твои страдают.
— Сам знаю, — поморщился он. — Но я попробовал эти «полностью электронные идентичные заменители сигары с инфракрасным нагревом воздуха и йонным феном[8]…» Как градусник сосёшь, ей-ей!
Мы опять помолчали. С Патриком нас внезапно объединило то, что и он и я вскоре должны были покинуть приют навсегда. Про меня и Йонов слухи разошлись мгновенно, а у старшего из сирот просто восемнадцатилетие было на носу.
Вот так бывает: случайно пересеклись и не позднее чем через неделю дороги разойдутся в разные стороны — но оказались друг для друга неожиданно приятными собеседниками и в какой-то степени даже единомышленниками. Во всяком случае ирландец-иммигрант тоже намеревался взять от возможностей американского гражданства всё, раз уж так сложилось.
— Меня тоже здешнее отношение к суперам порядком вымораживало поначалу, — напоследок затянувшись, не повышая голоса заговорил Патрик. — У нас… В Европе ведь совсем по другому к сверхам относятся: смог продемонстрировать сверхспособности — браслет-следилку на ногу как заключенному до конца жизни.
— Американский реслинг, — подсказал я.
— Ты знаешь, не совсем, — помотал головой сосед, — скорее даже совсем нет. То есть дурацкие договорные драки действительно бывают, но обычно схлёст если и происходит — то относительно честно, по правилам. Как думаешь, кто в «злодеи» идёт? Реально отморозки и социопаты?
— Как-то не успел задуматься об этом, — совершенно честно сознался я.
— В основном интроверты и те, кто не желает жить публично на потеху толпе, — объяснил Патрик. — А по мнению толпы, те, кто скрытничают — они же ведь по умолчанию затевают что-то плохое, сам понимаешь. Впрочем, правительство, не особо скрываясь, это деление на два фронта у суперов поддерживает. И, подозреваю, тех, кто на Инстаграме и роликах на ютубе сам заработать не может, втихаря подкармливает.









