Не гадайте на любовь

Меня это очень удивило, потому что ее никогда прежде не волновало, есть ли у кого из сотрудников какие-то семейные проблемы и уж тем более какие именно. Она откуда-то узнала, что у меня ребенок-инвалид. Я рассказала ей, чем именно болен мой сын, что его состояние может улучшить операция и сколько она стоит. Мне показалось, что все это ей интересно, и я добавила, что моя мама мечется между внуками — у моей младшей сестры три сына. Выслушав меня, Анисимова предложила пожить с Виталиком в интернате и поработать на две ставки, потому что моя напарница увольняется. Я согласилась, даже не подозревая, что в этом предложении может быть какой-то подвох. Валерия Николаевна выделила нам комнатку во флигелечке. — Глаза Тищенко наполнились слезами.

— И вы переехали в интернат? — подтолкнула я замолчавшую Лидию к дальнейшим откровениям.

— Да, отказаться от такого заманчивого предложения было невозможно. Я стала работать на две ставки, не напрягая при этом свою маму. Виталик при этом был под постоянным присмотром. К нему бабушки и дедушки, из числа наших постояльцев, от нечего делать заходили. Потом у нас охранник был, Боря Лосев, так он тоже мне помогал. Все так хорошо складывалось, а потом Бориса ни с того ни с сего обвинили в халатности и уволили… Я не сразу поняла, что Анисимова ненужных людей убирает: сначала мою напарницу, потом Борю… А потом она вызвала меня к себе и сказала, что надо всем постояльцам колоть на ночь какой-то неизвестный препарат, вроде как снотворное. Вот тут уж я заподозрила неладное и отказалась.

— А что же Валерия Николаевна?

— Ее ничуть не смутил мой отказ. Она сказала, что сверху пришла устная директива проверить на наших постояльцах действие нового препарата. Я опять-таки усомнилась, что кто-то сверху может отдать такой приказ. Но Анисимова стала очень красноречиво говорить о том, что наши старики живут здесь, как трутни, на всем готовом, что это неправильно. А правильно будет, если они сделают что-нибудь полезное для общества. В данном случае — проверят на себе действие новых препаратов, которые, возможно, спасут многие и многие жизни. Я тогда была так благодарна Валерии Николаевне за то, что она для меня сделала, и согласилась. Только потом, когда умер Покрышкин, я задумалась, не от кардипола ли он скончался. Тому дедушке шел уже девяностый год, болячек у него хватало, и наш врач дала заключение о причине смерти. Все обошлось без вскрытия.

— То есть в доме престарелых был свой врач? — уточнила я.

— Да, Кира Константиновна, но работала она у нас по совместительству.

— А она была в курсе насчет испытаний?

— Да, но мы с ней никогда эту тему не обсуждали. Она появлялась в доме престарелых всего на несколько часов, спрашивала, какие жалобы у пациентов, делала назначения и уходила.