Не гадайте на любовь

Не бросаться же самой в пламя? Что с Виталиком будет, коли ее не станет? Анна Степановна уже не молода, два инфаркта за плечами… А на сестру надежда маленькая, у той своих трое, и все от разных мужей… Что-то меня не туда понесло, — спохватилась Римма Игнатьевна. — Если вас здоровье Лидочки интересует, то я вам так скажу — с ним у нее сейчас все в порядке. У нас тут в соседней парадной батюшка живет, отец Ермолай, так вот он помог Лиде справиться с потрясением. Она в церковь ходить стала, и Виталика иногда с собой берет… Он там вначале криком кричал, а после причастия успокоился…

— Вот вы сказали, «после потрясения». А что именно вы имели в виду? — уточнила я.

— Разве я не ясно выразилась? — Римма Игнатьевна взглянула на настенные часы.

— Вероятно, я что-то упустила в нашем разговоре. Мне хотелось бы все-таки у вас уточнить, с каким потрясением отец Ермолай помог справиться Лидии Михайловне — с осознанием того, что Виталик серьезно болен, с разводом или…"

"— Да про пожар я говорила! — всплеснула руками моя собеседница. — Лида так близко к сердцу приняла эту трагедию! Знаете, она ведь поначалу едва ли не каждые выходные на кладбище ездила, где тех горемык похоронили, сейчас уже реже, но все равно бывает там. Больше ведь ухаживать за могилами погибших в том пожаре некому — они совсем одинокими были. Галина, прошу прощения, мне в поликлинику пора собираться.

— Не буду вас задерживать. — Я поднялась с дивана и направилась в прихожую.

— Надеюсь, вы поняли, что Виталик окружен дома теплом и заботой? — спросила меня напоследок Римма Игнатьевна.

— Да, я это поняла. Спасибо, что согласились со мной побеседовать.

— Если бы мне не надо было уходить, мы могли бы еще потолковать, но я боюсь опоздать к окулисту. Он принимает строго по записи. — Женщина открыла мне дверь.

— До свидания! — попрощалась я.

Теперь я могла себе представить, что заставило Лиду пойти на сделку со своей совестью, когда она согласилась вводить старикам нелицензированный препарат. Ей нужны были деньги на лекарства для тяжелобольного сына. Мотивация Тищенко была мне понятна. И в огонь она не лезла, потому что боялась, как бы Виталик не стал сиротой. Но ведь она могла предотвратить пожар, например рассказав о планах Анисимовой полиции… Скорее всего, Тищенко испугалась, что тогда всплывут ее собственные грехи… У меня не было оправданий для этой женщины. Это по ее вине умерли пять стариков, которым она вводила кардипол. А потом еще восемь человек сгорели в огне. Но я не знала, как ее наказать. Лида была нужна своему сыну. Здоровая. И физически, и психически…

Я села в машину и уже собиралась поехать на север Горовска, где проживал Нефедов, но тут зазвонил мой мобильник.

— Алло! — ответила я.

— Полина, это Ева.