0
0
— Ты даже представить себе не можешь насколько, — нужно это прекращать, иначе я точно сойду с ума.
— Ты приедешь к восьми?
— Да. И еще… Я определился с подарком.
— Что — то определенное? — мысленно благодарю его за подсказку, а то уже с ног сбилась, решая, что подарить.
Услышав его желание, чувствую себя порочной и неправильной, а ещё жутко развратной, потому что тоже «хочу» всего этого.
Отключившись, возвращаюсь в кабинетом. Если Давид меня отпустит, то мой рабочий день закончился, если нет — буду продолжать корпеть над проверкой работ студентов дальше.
— Давид, мне можно сегодня пораньше уйти? — подойдя к своему столу, останавливаюсь.
— Какое — то важное событие, которое требует твоего непосредственного участия? — насмешливо интересуется, приподняв уголки губ.
— У моего знакомого день рождения. Нужно подготовиться.
— Хорошо.
— Спасибо, — радостно сгребаю в сумочку косметичку и пару мятных леденцов.
— Только не забудь написать заявление «за свой счет», а то администрация не поймет на каких основаниях я тебя отпустил, — откинувшись на спинку кресла, смотрит не на меня, а «сквозь» меня.
— Давид, зачем ты прислал мне цветы? — сжимая карандаш в своей ладони, я чувствую, что вот — вот и грифель внутри надломится, разрывая оболочку пополам. Тоже самое я чувствую внутри себя — аналогичное состояние.
— Решила поблагодарить? — нахмурив брови, он все же замечает мои потуги, относительно канцелярского предмета. Значит понял, что я на грани срыва.
— Зачем ты ворошишь прошлое? Маховик времени не отмотать назад, где мы были близки, а только сделает хуже.
Под цепким взглядом своего непосредственного начальника, я пишу заявление, старательно выводя каждую букву. Затем кладу его на край стола.
— Извини меня, Ева, — встав со стула, он подходит к окну.
— За что? — неспешно подхожу к нему, встав спиной к городскому пейзажу за стеклом.
— Я знал, что с тобой случилось горе и не пришел. Мне хотелось, чтобы и ты испытала боль утраты, как и я. Только не учел одного, что стал превращаться в монстра, — повернувшись ко мне, касается кончиками пальцев моего лица.
— Не нужно, — заключив его в объятия, поглаживаю его спину. — Столько воды утекло, Давид. У тебя прекрасный сын.
— Если бы я тогда не сдался, а снова попробовал добиться тебя — все было бы иначе, — прикладывается губами к моему виску.
— Благодаря этому поступку у тебя появился Матвей, а у меня…. — запрокинув голову, стараюсь сдержать слезы.
