3
0— Руки дрожат! Голос сорвется! Граф Ушаков сразу поймет, что что-то не так!
— Сможете, — уверенно сказал я. — Главное — не показывать сомнений. Вы лекарь, это ваша больница, вы имеете полное право. Ведите себя соответственно.
— Легко сказать…
— Виолетта Архиповна, — я остановился и повернулся к ней. — Посмотрите на меня. Вы проработали в целительстве сколько? Пятнадцать лет?
— Двенадцать.
— Отлично. За эти двенадцать лет вы наверняка сталкивались с агрессивными родственниками, скандальными пациентами, придирчивым начальством. И со всеми справлялись. Это ничем не отличается. Просто еще один сложный родственник. Действуйте так, как действовали бы в обычной ситуации.
Я видел, как она боится. Но сейчас мне нужна была не ее рефлексия, а ее профессионализм. Нужно переключить ее из режима «испуганная женщина» в режим «опытный лекарь».
Она глубоко вздохнула, расправила плечи. На моих глазах произошла трансформация — из нервной, сомневающейся женщины она превратилась в уверенного, собранного лекаря. Спина выпрямилась, подбородок поднялся, взгляд стал спокойным и сфокусированным.
— Вы правы. Я справлюсь."
"Мы поднялись на второй этаж. Реанимационное отделение встретило нас тишиной и специфическим больничным запахом — смесь дезинфектантов, лекарств и того неуловимого аромата болезни, который невозможно перебить ничем.
Коридор был пуст. В конце — пост медсестры, но там никого не было видно.
Я осторожно заглянул в стеклянное окошко двери палаты двести семь. Максим лежал на функциональной кровати, подключенный к кардиомонитору.
Аппарата ИВЛ не было — дышал сам. Капельница в вене.
Рядом, в кресле, сидел граф Ушаков. Выглядел он ужасно — осунувшийся, постаревший лет на десять за последние два часа. Костюм помят, галстук расстегнут, волосы взъерошены. Он держал сына за руку и что-то тихо шептал.
Горе ломает всех. И министров, и баронов, и простых работяг. Перед лицом возможной смерти ребенка все равны.
Медперсонала в палате не было.
Идеально. Сестра, скорее всего, на обходе или в процедурной. У нас есть окно. Небольшое, но есть.
Они сделали все исследования — КТ головы, взяли кровь — и теперь ждут результатов. Классическая пауза в диагностическом процессе. Наш шанс!
— Готовы? — спросил я Пестрякову.
Она кивнула, еще раз расправив халат.
— Я буду санитаром. Молчу, везу каталку, голову не поднимаю. Вы командуете парадом.
— Понятно.
Она толкнула дверь и вошла в палату с таким видом, будто владела всей больницей.
— Здравствуйте! — ее голос был бодрым, деловым, с легкой ноткой спешки. — Так, смотрим… Ушаков Максим, восемнадцать лет, поступил с ЧМТ! Требуются дополнительные обследования! Срочно! Щеглов, закатывай каталку!
Я понял, что Щеглов — это я.
