6
0Что окно выбито, я еще раньше сама видела, когда к Фоме ходила. Вот и все, а больше и рассказать нечего. За что такая напасть и откуда? Сроду, я от хозяйки знаю, в дом мазурики не лазили, да и по всей нашей улице такого давненько не бывало…
Отправив ее, Ахиллес вновь набил трубку, хотя в горле уже першило от непрерывного курения. Мысленно он уцепился за одну подробность, сравнение всплыло в голове очень быстро.
Трезор, как он убедился, сторож ретивый, молчал. Хотя на отравленного чем-то никак не походил – судя по той рьяности, с какой он встретил лаем Ахиллеса, по той ярости, с которой грыз доску.
Да, вот именно… Один из его самых любимых рассказов о Шерлоке Холмсе.
«– Есть еще какие-то моменты, на которые вы советовали бы мне обратить внимание?
– На странное поведение собаки в ночь преступления.
– Собаки? Но она никак себя не вела!
– Это-то и странно, – сказал Холмс».
Вывод напрашивался сам собой…"
"Ни один человек воспитанный, ни один офицер и не подумает никогда в жизни встать, когда в комнату входит кухарка или служанка – таковые находятся вне рамок этикета. А вот перед такой дамой, как Ульяна Игнатьевна Сабашникова, встать было необходимо – и Ахиллес, едва она вошла, проворно встал, показал на стул:
– Прошу вас, Ульяна Игнатьевна. Не возражаете, если во время нашей беседы я буду курить трубку?
– Нисколько, – ответила она безжизненным голосом. – Я и сама закурю.
Она достала из маленького ридикюля[35] изящный дамский портсигар, золотой, с небольшими бриллиантами на крышке (баловал супругу Фрол Титыч, баловал!), вынула длинную пахитоску. Ахиллес галантно поднес ей огня. Какое-то время оба молчали, пуская дым (судя по аромату, табак у нее был гораздо лучше, чем у Ахиллеса, хотя и он, разумеется, курил не махорку и не третьесортный жуковский табак, а английский «Кэпстен» в жестяных банках, на что уходила половина присылаемых дядюшкой денег).
Он успел рассмотреть свою визави словно бы краем глаза, не разглядывая открыто, словно щеголь со столичного бульвара.
На купчиху она не походила ничуть. Ни следа полноты. Предположим, и среди светских дам во множестве встречались женщины в теле, именовавшиеся еще «роскошными женщинами», но Ахиллес был не из любителей «телесного богатства». Стройная, но нисколечко не худа, тонкое красивое лицо, даже сейчас красивое, хотя большие карие глаза распухли от слез, прямой носик покраснел, а русые волосы вместо аккуратной прически кое-как скручены в полурассыпавшийся узел. Не подлежало сомнению, что в другое время, не столь для нее трагическое, она была просто очаровательна. Палевое платье модного фасона, никаких драгоценностей, но у нее наверняка их много, вряд ли любящий супруг ограничился золотым портсигарчиком.
