Изобличитель. Кровь, золото, собака

А несколько человек саму смерть видели – стояла неподвижно ночью с косой наперевес у забора, малое время постоявши, пропадала. Имейте в виду, Ахиллес Петрович: случаев таких, подозреваю, могло быть больше, чем мне стало известно… – Он помолчал и конфузливо признался: – Расскажу, что уж… И у меня дней десять тому назад на подворье нелюдской голос объявлялся, издевался всячески, сказал даже, тварь, что супруга моя с Никишкой-мельником крутит… только вранье все это, точно знаю. Недолго он окаянствовал, минут несколько. Я набрался храбрости, думаю, не мне, становому приставу и отставному штабс-капитану, нелюдских голосов бояться. Выскочил на двор с наганом – только никого там не было, и голос еще раньше унялся. Именно здесь все и было, – он кивнул за окно. – Подворье мое, где мы с вами сейчас сидим, в Терешкинском конце и расположено… Вот такие дела, Ахиллес Петрович. Честью вам клянусь, так и было со мною. И не пил я запоями, и сумасшествию не подвержен, специально к доктору ходил, он сказал, что у меня все в порядке. А теперь, поскольку я вам все изложил, самое время помянуть о том единственном случае, когда вред б ы л… Обитал у нас такой Матвей Лукич Капитанов…

– Знаю, – сказал Ахиллес. – Кулачок высокого полета, арендовал десятин сотню у Лесневского."

"– Он самый. Приехал он вечером к себе на двор в жутком виде, трясся, зубами стучал, кричал, что за ним черти гонятся. Побегал недолгое время по дому, брякнулся на пол и отдал Богу душу. Доктор сказал потом – паралич сердца. Дома еще лежит, завтра похороны, как положено.

– Вскрытия не было?

– Как-то это на селе не в обычае, разве что уж явная уголовщина произошла. А здесь на нее никак не похоже. Удар[116], как доктор сказал. Вот родня на дыбки и встала: не дадим мертвого кромсать, не по-христиански это. Нет такого закона, чтобы их принудить, плюнули и отступились…

– Он тоже в Терешкинском конце жил?

– Нет, в Елисеевском.

– Вот что вы мне скажите, Иван Иннокентьевич… – промолвил Ахиллес задумчиво. – В случае чего, найдется у вас достаточно власти и возможности, чтобы вскрытие все же провести?

Ненадолго задумавшись, пристав сказал уверенно:

– Если кое-чем прижать родню, то, пожалуй, найдется и власть и возможность. Общего бунта это никак не вызовет, не в Средневековье живем, двадцатый век на дворе, это даже на селе ощущается порой… Даже если узнают…

– Категорически мне не хотелось бы, чтобы узнали, – сказал Ахиллес. – Можно ли сделать так, чтобы вскрытие проведено было ночью, в глубочайшей тайне? Это не моя прихоть, это необходимость.

– Ну если так – постараюсь обеспечить, – решительно сказал пристав.

– Где он был в тот вечер, известно?

– Совершенно неизвестно, – сказал пристав.