6
0И наверняка рассказала, какую роль в моей жизни играла девушка по имени Барбара и что с ней некогда случилось…
– Признаться, да… Надеюсь, вы не усматриваете в этом ничего… неприглядного?
– Ну что вы! – сказал дядя Казимир печально. – Это ведь не разглашение семейных тайн, а всего-навсего знакомство со всем известным прошлым… Так вот, Ахиллес Петрович… Боюсь, что я все же не смогу сформулировать точно, что же конкретно мне нужно. Буду вести поиски наугад, по ходу разговора. С чего бы начать… Вероятнее всего, я так полагаю, мне хотелось бы получить некие подтверждения неких известий… Я буду с вами откровенен. Бася еще в Казани одобрила мое намерение вступить в брак с мадемуазель Иолантой. Но главное не в том… Несколько раз она меня убеждала, что от этих земель, вообще от Красавина следует избавиться – не сразу, но после женитьбы безусловно. И я в изрядном затруднении. Я за пятнадцать лет настолько привык к жизни здесь, что представить не могу, каково мне будет жить в Самбарске. Возможно, это и служит подсознательной причиной того, что я ищу какие-то лазейки в том, что слышал. Поневоле приходится верить, что некое проклятие существует – то, что со мной происходит, естественными причинами не объяснить. Кроме того… Вы же были за столом, когда эти деревенские богатеи заговорили о проклятии, лежащем на моих землях, о том, что это убеждение распространилось в окрестностях. И они не врали, я выяснял… Вдобавок есть один интереснейший исторический документ, точнее, письмо, написанное одним из моих далеких предков еще до элекции…[104] Вы знаете, что это такое? Отлично. Понимаете ли, в силу известных событий мой отец не смог вывезти из Польши семейные архивы – лишь незначительную долю. Как-то так сложилось, что я, в противоположность многим, не проявлял интереса к копании в пыльных пергаментах. И Сигизмунд тоже. Бумаги так и лежат долгие годы вон на тех двух полках. – Он показал за спину Ахиллеса. Тот глянул в ту сторону. – Мы с Сигизмундом к ним обращались только раз, когда возникла необходимость подтвердить наши дворянские права. И более не заглядывали. А вот Мачей, даром что шалопай, проявил к ним неожиданный интерес – в конце концов, он шляхтич того же герба, хоть и не Лесневский, а Старовский. Быть может, вы знаете польские традиции на сей счет или нужно объяснить?
– Знаю, – сказал Ахиллес. – В моем родном городе у меня были знакомые поляки.
– Прекрасно, лишних объяснений не потребуется… Словом, Мачей и разыскал эту бумагу… ну, если точно, пергамент, он тогда еще был в большом распространении, особенно у благородного сословия, считавшего бумагу чересчур плебейской выдумкой.
