Изобличитель. Кровь, золото, собака

Но Ахиллес не стал задавать новых вопросов – коньяку в бутылке оставалось не менее двух третей. Очень часто человек, с которым случилось нечто неприятное, подвыпив, стремится раскрыть душу перед собеседником. Так что предоставим события их естественному ходу…

Поэтому он сидел спокойно, курил и молчал. Петя вдруг поднял на него какие-то странные глаза, то ли тревожные, то ли отражавшие сильное душевное волнение:

– Ахиллес, вы можете выполнить небольшую просьбу?

– Конечно, Петя.

– Можно я посмотрю ваш револьвер? – Он заторопился, словно видел надобность в подробных объяснениях. – Понимаете, я… Мы заключили пари на приличную сумму… касательно надписей на оружии… Обидно было бы проиграть, а вы – единственный из моих хороших знакомых, у кого есть револьвер… Я только посмотрю надписи, чтобы окончательно увериться, кто же прав…

И это тоже звучало невероятно фальшиво. К тому же за Петей никогда не водилось такого обыкновения – заключать пари, особенно на «приличную сумму». «Что-то здесь крепенько не так», – подумал Ахиллес и, сохраняя на лице полнейшую невозмутимость, ответил:

– Ну конечно, Петя, это такой пустяк…

Он прошел в угол, где в столе лежала кобура, достал браунинг и, старательно держась так, чтобы его спина заслоняла от Пети оружие, нажал кнопку. Хорошо смазанная обойма выскочила совершенно бесшумно. Привычно поймав ее, Ахиллес быстренько выщелкнул все патроны в ладонь, сложил их в ящик стола – судя по их количеству, патрона в стволе не было. Тихонечко вставил обойму на место, поставил пистолет на предохранитель и вернулся к столу. Протянул Пете браунинг рукояткой вперед:

– Вот, извольте. А что там насчет надписей?

– Да ерунда, совершеннейшие пустяки… – сказал Петя с жалкой, вымученной улыбочкой. – Сплошные пустяки…

Эта улыбочка и нервный, прерывающийся голос окончательно убедили Ахиллеса: дело неладно, дело нечисто… Однако он не двинулся с места и не сказал ни слова: в руках у студента был безобидный кусок железа, так что лучше всего и дальше ожидать развития событий…

– Темновато тут у вас, – с вымученной улыбкой сказал Петя.

Резко отодвинув жалобно скрипнувший старый стул, встал и направился к окну. Ахиллес, сощурившись, смотрел ему в спину: в комнате было достаточно светло, чтобы без труда прочитать и надписи, сделанные гораздо более маленькими буквами, чем те, что имелись на браунинге. А зрение у Пети было преотличное…

Он стал уже догадываться, что должно произойти. И окончательно уверился в своих подозрениях, когда правая рука студента исчезла из виду так, словно была прижата к груди. Или прижимала к груди кое-что…

Достигнув окна в два прыжка, Ахиллес схватил Петю за плечо и развернул лицом к себе.