1
0"
"— Пацаны из соседних дворов постоянно там ошиваются, – объясняет друг, пока я наблюдаю, как толпа разношерстных ребят перелазят хлипкий забор парка. — А я предложил им небольшой подработок, на конфеты. Хотя, по-моему, им лишь в авантюру ввязаться.
Хмыкаю. Да уж, в их возрасте и я был такой же: отчаянный, храбрящийся подросток, которому казалось, что он может все. Я мог в четырнадцать. А в двадцать оказался бессильным.
И ребята не подводят. Гоняют тачками на радиоуправлении, разведывают местность с помощью прикрепленных к машинкам скрытых видеокамер. Правда нарываются на недовольного Загорского, зато я понимаю, где он прячет Катю. Металлическая дверь в конце мрачного коридора: обычный замок, такой и шпилькой открыть влегкую, а вот засов забывает накинуть – парнишки наши отвлекают. Усмехаюсь. Отлично, значит, сымитировать Катин побег будет легче.
В серых сумерках я иду на арену. Тревога подгоняет, но спину прикрывает Плаха, и я уверен в своем друге. По крайней мере, сейчас. А дальше – жизнь покажет. Наружная дверь тяжелая, с навесным замком, но можно сорвать с петель, если очень сильно бить. Смогла бы Катя? На месте будем разбираться. Спускаюсь в темный коридор, включаю фонарик. Шорох шагов настораживает. Замираю, прислушиваясь. Тишина. Подхожу к двери.
— Я уже здесь, Катя, – шепчу, проворачивая замок.
Дверь открывается бесшумно. Фонарик выхватывает из темноты пустую комнату. Осторожный шаг.
— Катя? – зову тихо. Шорох за спиной. Чье-то дыхание. И опасность, лизнувшая затылок. Шагаю в сторону, приседаю и резко разворачиваюсь на пятках в тот самый момент, как воздух расчерчивает что-то тяжелое. С хрустом разбивается о землю на мелкие щепки. Направляю на противника луч. Бледное лицо, синие глаза. Она закрывает лицо, жмется в угол. И в груди что-то сжимается до боли.
— Печенька, это я, – перевожу луч фонарика на свое лицо.
— Нет, – и машет головой отчаянно, а в руке сжимает шприц. — Уходи. Тебя не должно быть здесь. Уходи!
— Ага, уже разбежался, – один шаг, перехватываю ее запястье, из пальцев выпадает шприц с прозрачным содержимым. — Давай-ка, все выяснения потом, дорогая, – и, не дав ей опомниться, перекидываю через плечо. Она послушно молчит, но напряжена, как струна. Ничего, разберемся.
Усаживаю ее в машину к Плахе, возвращаюсь обратно. Убираю все свои следы, щепки. Взгляд цепляется за пустой шприц и иголку рядом. Бешенство натягивает нервы. Сцепив зубы, убираюсь отсюда. Теперь вторая часть нашего спектакля – спрятать Катю от Загорского. Пусть думает, что она сбежала. А я выиграю время.
ГЛАВА 9
Четырнадцать лет назад
Июньское солнце желтым бельмом нависло над нами, плавя и без того расплавленные мозги. Гул винта заглушал голоса ребят. А я заворожено всматривалась в пейзаж под нами.
