1
0
— Виделись уже, Самурай.
Виделся я с другом, который мне жизнь спас на арене. А тебя, сукин ты сын, я знать не знаю. И не поморщусь, когда сломаю тебе шею, будь в этом уверен.
— Или тебя теперь Вестасом величать? Веста – Вестас. Остроумно, хоть и глупо. Не думал, что ты такой сентиментальный.
Василий морщится. Слепую тигрицу по кличке Веста, которую он убил на арене, спасая меня, мы нашли на одной из тренировок на полигоне, куда нас изредка вывозили из замка. Он был сильно привязан к ней: выкормил, наблюдал, как ее натаскивают убивать нас. И она рвала одного из нас в каждом новом бою. Пока не пришел мой черед стать ее противником.
— Поздно догадался, Самурай, — хмыкает Василий.
В этом он прав. Если бы не пожар – Катя осталась бы у Плахи, а я еще вчера поговорил бы с Алиной. Но Загорскому нужна была Катя. А достать ее у Плахи не было ни единого шанса. И как же вовремя случился пожар.
— Как там Плаха, Самурай? — спрашивает Василий, разминаясь. — Жаль будет, если умрет. Кома – она, знаешь, такая непредсказуемая. Говорят, необратимая бывает.
Склоняю голову на бок. Думает, поведусь на провокацию? Полагает, что изучил меня за эти годы? Мои повадки, привязанности, технику боя. Жаль разочаровывать.
— Я не буду с тобой драться, Швед.
Он замирает. Смотрит пристально. А я не спеша пересекаю ринг, останавливаюсь в полуметре. Он напряжен и дыхание сбилось. Боится? Это правильно.
— И убивать тебя не буду, хотя очень хочется. Я лишь хочу знать – почему? Почему ты предал меня, Василий?
— Предал? — ухмыляется Швед. — Это ты всех предал, Самурай. Меня, Плаху, бабу свою.
Дергаю плечом, ощущая колющий взгляд. Загорский изучает, выжидает. Пусть потешится перед смертью. Ему недолго осталось. Краем глаза улавливаю быстрое движение на переходах над цехом. Не люди – тени. Майер с Плахой успели все-таки.
— Я в таком дерьме оказался, что тебе и не снилось: мать больна, работы никакой. Да и меня тоже не было: ни документов, ни профессии, ни денег. Кто я был? Дом пришлось заложить. А потом мать умерла. И «добрые люди» денежки назад потребовали. Им мой дом и нахрен не сдался…
— И тут появился добрый волшебник Загорский, — перебиваю. — Обул, одел, обогрел и работу дал.
— Да, дал. И я не сдох только благодаря ему.
— И из великой благодарности ты решил предать друга. Забавно.
— Друга? Ты ничего не знаешь о дружбе, Самурай. Тебе на всех наплевать. Плаха работу из-за тебя потерял. Катька десять лет в бегах жила. А ты развлекался в своей Германии…
Дальше я не слушаю. Скучно. И противно, что я ничего не понял раньше. Отворачиваюсь. Делаю несколько шагов и слышу отчаянный Катин крик: «Корф!»
Шаг в сторону, назад и за спину противника. Захват. И хруст позвонков под ладонями. Удар сердца, и обмякшее тело некогда друга падает на ринг.
