Настанет день, когда я разлюблю тебя (СИ)

Огорода, конечно, не было, однако были сад и цветник с многолетними растениями.

У забора стояла газонокосилка, а трава была недавно убрана.

— Ты косишь траву? — не выдержав, улыбнулась Вика.

— Да, а что? — усмехнулся Кирилл. — Очень успокаивает.

Вика не стала отвечать, лишь подумала, что совсем не может представить Кирилла, который возится в саду или что-то делает по дому.

Кстати, в доме оказалось очень чисто. Три комнаты и кухня содержались в идеальном порядке. Впрочем, у Кирилла и раньше всегда был порядок, но тогда, давно, он платил пожилой соседке, и она помогала ему по хозяйству.

— Теперь всё делаю сам, — ответил Григорьев так, будто Вика озвучила свои мысли. — Я только здесь по-настоящему отдыхаю. А это комната Алёны, моей дочери. Ей девять не так давно исполнилось. Бывает, приезжаем сюда отдыхать с ней вдвоём. Решили эту проблему цивилизованно с Евгенией, правда, всё же через суд. Мне удалось доказать, что я имею право участвовать в жизни дочери наравне с матерью.

На стильном девичьем комодике стоял фотопортрет в рамке. Смеющиеся Кирилл и девочка, похожая на него, как две капли воды: темноволосая, смуглая и черноглазая.

— Я очень рада, Кирилл, что ты не махнул рукой на собственного ребёнка, как делают некоторые.

— Спасибо, Вика, я знал, что ты поддержишь меня в этом решении. Ведь ты единственная, кому известны подробности моего детства.

…Конечно же, они оказались в том самом ресторане, из которого Вика убежала почти десять лет назад. За прошедшее время мало, что изменилось: в Столбово появились несколько точек быстрого питания, но приличный ресторан так и был в единственном числе.

Постепенно Кириллу удалось разговорить Вику. Она поняла, что он настроен, действительно, на приятный дружеский вечер, и окончательно успокоилась. Правда, от выпивки отказалась наотрез. Кирилл тоже не пил, поскольку был за рулём.

Кирилл много рассказывал о работе и о дочери. Оказалось, что его участие в жизни Алёны — это не просто слова судебного решения, отражённые в правоустанавливающем документе, и совместные поездки на отдых. Григорьев знал всё о жизни дочери, даже имя каждого её учителя и тренера по дополнительным занятиям.

Вика невольно мысленно вернулась во времена их с Кириллом недолгого романа: вспомнила, как дотошно он следил за тем, чтобы она тепло одевалась в холодное время года, вовремя питалась и обязательно отдыхала."

"— Рада, что ты настоящий отец, Кирилл, — повторила Вика. — Это главное. Как и твоя работа, которая всегда являлась твоей жизнью. А остальное… Остальное тоже будет.

— Будет, конечно.