3
0Их тент стоял неподалеку, без подушек, но с едой.
Взяв в руки свою тарелку с наложенными туда овощами и сыром, я заняла рот едой, всем своим видом показывая, что в ближайшее время общаться с женихами не собираюсь. Не тут-то было. Донтар, видимо, голода не чувствовал, и пока остальные ели, он попытался выяснить волновавшие его вопросы.
— Ронара, вам не кажется, что пора бы определиться с выбором и не морочить нам головы? Время идет, между прочим, — выставив вперед подбородок, упрямо поинтересовался он.
Пришлось отставить в сторону тарелку, тщательно, демонстративно прожевать то, что было во рту, и только потом расставить точки над «и».
— Уважаемый ронар, — я говорила неспешно, вдумчиво, давая возможность всем присутствовавшим понять мои слова, — в учебнике этикета любого года издания четко определен срок траура любого скорбящего существа — три месяца. Я, принадлежа к проклятому роду, выдерживаю, по воле императора каждый раз чуть больше месяца. Вы же настаиваете на том, чтобы и этот срок был уменьшен почти вдвое. Невежливо по отношению к покойному, вам так не кажется? Я никого не держу, ронар, если вам надоело проживание в моем замке, на всем готовом, прошу заметить, вы можете в любой момент его покинуть. Надеюсь, это ясно всем.
О да, сказанным проникся каждый, включая прикрывшего рот ладонью Шарона. Он явно скрывал усмешку, как и закашлявшаяся Кладира. А вот женихам моя отповедь пришлась не по душе. Нарон и Донтар засверкали глазами, Гордон сжал губы. Один Цокар смотрел равнодушно. После выходки на постоялом дворе он старался вообще не выражать своего недовольства чем-либо, прекрасно осознавая, что такие вещи не прощаются и не забываются.
Как обычно, любовь к деньгам пересилила гордость, и ни один из претендентов на состояние герцогов Ломарских не сделал попытки подняться и уйти — каждый прекрасно понимал, что останавливать его никто не станет, наоборот, остальные вздохнут с облегчением, избавившись от соперника.
Глава 38
Цветок к груди приколот,
Кто приколол — не помню.
Ненасытим мой голод
На грусть, на страсть, на смерть.
Марина Цветаева. «Цветок к груди приколот»
В возникшей тишине мне удалось спокойно доесть свою порцию.
— Селенира, — задумчиво позвал Шарон через несколько минут, — похоже, это к тебе.
Я проследила за его взглядом, и губы сами раздвинулись в радостной улыбке: по лугу, наполовину проваливаясь в высокую траву, мчалась толстая пушистая туша, по непонятной логике считавшаяся вестником богов.
— Кто его выпустил из замка? — спросила я, готовясь обнимать никара.
— А ты попробуй его остановить, — хмыкнула Кладира."
"Бочонок на четырех ножках не рассчитал скорости, а может, и не хочет рассчитывать, и налетел на меня со всей дури, повалив на покрывало.
