3
0
— Кстати о призраке, — пропустив мимо ушей мою жалобу, уточнила Кладира, — напомни, что он тебе сказал?
— Что выбор надо делать правильный, а не быть такой, как остальные, — припомнила я слова мужчины. — Ты понимаешь, о чем он?
Кладира качнула головой.
— Если имеется в виду необходимость выбирать сердцем, а не головой, так в нашем роду и по любви замуж выходили. Ничего, кроме разбитого сердца, такие браки не принесли.
Мы замолчали, думая, каждая о своем.
Я и не заметила, как у меня вдруг начала болеть голова. Боль с каждой минутой становилась все сильней и сильней: в висках стучали молоточки, затылок наливался тяжестью, во лбу постоянно стреляли молнии. Хотелось выть, вот только от каждого движения боль все усиливалась.
— Селенира, — как сквозь густой туман, донесся до меня встревоженный голос Кладиры, — что с тобой?!
Я хотела ответить, открыла было рот, но глаза заволокла черная пелена, и я потеряла сознание.
Приходила в себя я медленно, словно пыталась выплыть из вязкой жидкости. Не то чтобы «жидкость» меня не пускала, скорее, не оставалось сил на возвращение. Да и желания, если честно, тоже не было. Но там, «наверху», я слышала голоса, они держали меня, не позволяя сознанию раствориться в «жидкости». Вскоре, придя в себя, я начала различать говоривших.
— Что… никогда… теперь… делать… — взволнованно шептала Кладира.
— Узнаем… позже… — отвечал устало Шарон.
— Дозу… нельзя… больше… — уверял кого-то Лоран.
Глаза открылись на удивление легко, хотя я ожидала той же тяжести, что сопровождала мое переселение в это тело.
Карета, открытые дверцы. Я — на сиденье. Что… Ах, да. У меня внезапно заболела голова.
— Селенира, — первой изменение в моем состоянии заметила Кладира. Она отошла от группы мужчин, стоявших неподалеку от кареты, встревоженно вгляделась в мое лицо, — как ты?
— Не знаю, — голос меня не слушался, очень хотелось пить.
Я облизала сухие губы.
— Сейчас. Вот, — у рта оказалась небольшая кожаная фляжка. Я сделала пару глотков, наслаждаясь живительным вкусом воды.
— Что случилось? — напившись, спросила я.
— Мы пока пытаемся это понять. Ближайший постоялый двор отсюда в двадцати минутах езды. Ты выдержишь дорогу?
Я прислушалась к своим ощущениям: голова больше не болела, в организме вроде бы никаких изменений не произошло.
— Да, — кивнула я, — думаю, да.
Как только карета тронулась, я попросила:
— Рассказывай. Ты отводишь глаза каждый раз, когда я говорю о самочувствии. В чем дело?
— Наш род отличается отменным здоровьем. Все мы умираем исключительно в дряхлом состоянии, — сообщила Кладира, немного помявшись. — Никогда ни у кого из нас не было такого приступа. И я понятия не имею, с чем он связан.
— Приступа? — нахмурилась я.
