86
0
Данте встал надо мной, склонив голову набок, и рассматривая меня с таким выражением, как будто с ним вдруг заговорил пробегающий мимо ежик, зайчик, или проползающая гусеничка.
У самого своего лица я видела его черные берцы с заклепками из темной меди и меч со стекающей по нему склизкой буроватой кровью чумных, который он держал опущенным.
Я бы очень хотела подняться, чтобы стать с ним вровень, но моя нога, оплетенная ветками, все равно не дала бы это сделать.
Поэтому я постаралась максимально расслабиться.
– И чего же ты от меня хочешь? – спросил Данте без видимого интереса, но я чувствовала, что все-таки заинтересовала его.
– Проведи меня в Башню Хаоса на Кровавое Суперлуние! – резко перебила я.
– Серьезно? Если ты думаешь, что на темном балу тебя примут лучше, чем на балу императора, то ты ошибаешься.
– Меня не интересуют балы, – я едва дышала, боясь спугнуть удачу.
– Тогда что?
– Мне нужно заглянуть в «Скрижали ночи».
Не скрою, это было даже приятно – видеть, как изменилось самоуверенное скучающее выражение лица брата моего мужа.
Мой ответ был для него, как гром среди ясного неба.
– Ты вообще соображаешь, о чем просишь? – выгнул бровь Данте. – Ты знаешь, что такое «Скрижали»?
– Мощнейший артефакт, тетрадь с самыми черными заклинаниями, переплет которой был сделан из кожи приговоренных к смерти, – четко ответила я.
Тяжело все-таки было вести такие переговоры, когда ты лежишь, а твой собеседник возвышается над тобой!
Пытаясь, наконец, подняться, я дернула ногой, и платье задралось, обнажив мою плотненькую ножку в темно-красном плотном чулке до колена.
И тут Данте удивил меня, присев рядом на корточки и грубо высвободив мой ботинок из плена. При этом его взгляд скользнул по моей ноге.
Я вскочила и выпрямилась, бесстрашно глядя на него.
А он вдруг взялся за свою повязку и снял ее.
Я закусила губу, шокировано глядя Данте в лицо, потому что увидела то, что меньше всего ожидала увидеть!"
"ГЛАВА 38
Я думала, у брата мужа нет левого глаза, что у него там страшный шрам, но…
Сейчас я смотрела в потрясающе красивые глаза Данте Сальваторе и тонула в этом темно-синем омуте, в этом водовороте.
Его левый глаз был на месте и совершенно ничем не отличался от правого!
Хотя, пожалуй, что-то такое именно в этом глазе было… Что-то леденящее душу, какой-то прищур, нечто жутковатое и неуловимое.
