86
0
И я даже знаю, кто!
Одна паучиха, любящая рассуждать о доброте и милосердии!
Ванильное облако любви к Эдриану очень хотело затянуть меня в свой плен, чтобы я с затуманенным взглядом сказала, что больше всего на свете хочу, чтоб он так и сделал, господи прости…
Но в этот раз я твердо решила выйти победительницей из борьбы с мерзкой ванилью!
Я положила бумагу на то же место, откуда ее взяла и спокойно, с достоинством проговорила:
– Это писала не я."
"Эдриан выгнул бровь, взял лист и принялся зачитывать наиболее отвратительные перлы.
– Разве ты не хочешь, чтобы я все это делал с тобой, Фиона? – муж окинул меня с ног до головы взглядом, под которым я почувствовала себя голой. – Мечты деревенской дурехи наивны и жалки, как ситцевое исподнее в горошек. Хотя, пожалуй, с такой неистовой плебейской похотью меня еще никто не хотел...
Муж ухмыльнулся – самоуверенный, наглый и неотразимый.
– Забери свое убожество, пока кровь не хлынула у меня из глаз.
Эдриан выглядел так, как будто уже стал императором. И ему это до чертиков шло.
Бешеной харизме мужа так сложно было сопротивляться, несмотря на ужасные вещи, которые он говорил и делал!
Ему хотелось подчиняться – здесь, сейчас и всегда.
– Разуйте глаза, сударь! – процедила я. – Эпистолу подменили, чтобы меня подставить и выставить перед всеми на посмешище. Я вовсе не испытываю к вам подобных чувств.
– Забавно. Но так фальшиво, Фиона.
Эдриан внезапно поднялся и подошел ко мне совсем близко.
Мое сердце бешено подскочило и забилось где-то сверху, у горла.
Я смотрела в ярко-синие глаза Эдриана и поражалась тому, насколько красивого и сволочного мужика сотворила природа!
А муж между тем взял меня за подбородок и задрал мою голову вверх, принуждая смотреть на него.
Сколько же глумления было в его взгляде!
– Так дико хочешь, чтобы я тебя отымел. И так безнадежно…
Эдриану доставляло удовольствие играть с чувствами девушки, которая ему не нравилась, над которой он насмехался, хоть это и была его собственная жена!
Я ясно это видела, я это чувствовала!
Ненависть к нему заполнила меня целиком, без остатка.
Ему бесполезно доказывать, что тот гадкий стишок написала не я.
– Я хочу совершенно иного, генерал.
Мои скулы заалели, а голос зазвенел.
В сапфировых глазах Эдриана мелькнула тень заинтересованности и он прищурился.
– Чего же? Удиви меня.
– Чтобы ты в ногах у меня валялся, моля о прощении за то, что сделал со мной, – четко проговорила я, глядя ему прямо в глаза.
