7
0
Стена протяженностью больше трех километров, которую на границе с Сиринити велел построить Данте, была уже почти возведена.
Надо отдать ему должное – Эдриан постарался на славу. Благодаря его четкому и грамотному командованию удалось справиться раньше, чем ожидалось.
Маги-щитовики ждали распоряжения замкнуть колдовскую защиту, которую они вплетали в Стену по мере ее строительства. Тогда мы будем защищены от опасной территории.
Но перед этим нужно было закрыть источник зараженных вод в Лимане.
И Данте это понимал.
Но все равно продолжал стоять на своем – чтобы мне, его обожаемой жене, которую он холит и лелеет, отправиться на проклятую территорию чумных, с которой не вернулся ни один отряд, и на которой неизвестно, что вообще происходит, чтоб закрыть своей водной силой источник?
В здравом уме он ни за что на это не пойдет!
Мне удалось уговорить его только после того, как на востоке Серинити, в дальней глухой деревушке объявился отравленный колодец, о котором нам сообщили поздно.
Местные жители выпили эту воду и заразились – вспыхнул очаг эпидемии.
Данте с Дикой Охотой, разумеется, остановил болезнь, но ценой этого стали жизни тех бедных сельских жителей, которые стали мареновыми и подлежали истреблению.
А сколько еще колодцев и родников отравят зачумленные подземные воды?
Сколько людей еще погибнет?!
Тогда я пришла к нему и сказала, что я поеду в Лиман, чтобы закрыть источник, сделаю это любой ценой, и он не сможет меня остановить.
И только тогда Данте скрипя сердце согласился.
Я покосилась на своего красивого и статного мужа – который ехал на Погибели во главе отряда, и прижала руку к низу живота.
Если бы он только знал, то никогда бы не пустил меня в Лиман!
Я скажу ему после.
Обязательно скажу после.
Но сейчас он не должен знать. Иначе нельзя.
От вездесущего Фобоса, который выглядывал из сумки, не укрылся мой жест.
Крыс поразмышлял минутки две-три, а потом ахнул.
– Ты что…
– Тише!
– Только не говори мне, что ты…
Я шикнула на фамильяра и попыталась закрыть сумку, но крыс не дал.
– Ты с ума сошла? – разволновался мой темный дух войны и власти. – Данте знает?
– Я скажу ему, когда сделаем дело.
– Я пойду ему сам скажу! Психованная! Ты хоть соображаешь, какой опасности подвергаешь драгоценного насл…
– Ты не скажешь! – повысила голос я.
От возмущения крыс аж дар речи потерял.
