8
0В любом случае сборщики мне нужны, работа эта опасная для здоровья, но верным мне людям помереть от болезней я не дам.
Пока я размышлял об этом, мы с пареньком дошли до шаурмечной. Я взял ему две штуки и большую коробку сока, а себе бутылку пива.
Разумеется, когда расплачивался, вовсю светил наличкой. Не заметить её было невозможно.
Затем со всем этим добром мы пошли в проулок. Я, конечно же, покачивался, прикладываясь к бутылке. А паренёк меня учтиво поддерживал.
Пройдя через пару дворов, мы подошли к каким-то гаражам.
— Ты бы это… сестрёнку бы в свет вывел, — проговорил я. — А то че она у тебя в глуши такой? Тут опасно… наверное…
— Да нет, дяденька, все вокруг добры к нам, — улыбаясь проговорил он.
Девочка лежала на грязной картонке. Сама в какой-то серой рванине, которая, вероятно, когда-то давно была детским платьицем. Её чёрные волосы были спутаны, щеки впалые, а глаза…
Равнодушные.
В отличие от брата (если парнишка в жёлтой футболке в самом деле её брат), она не играла свою роль. Ей в самом деле было пофиг.
Она лишь делала то, что ей говорили.
— Зачем ты привёл этого дяденьку, Филипп? — спросила она устало. — Зачем дёргаешь добрых людей?
— Этот человек купил нам покушать, Зоя. Возьми, не откажи.
Я искоса бросил взгляд на паренька. Хм, а вот он в самом деле искренне предлагает девчонке перекусить.
В самом деле заботится о ней?
— Дяденька, — толкнул он меня вбок. — Как думаете, Зоя выздоровеет?
А ну да, мой выход.
Я внимательно посмотрел на девчушку. Такая мелкая. Ей бы в школу ходить, класс в первый или второй, а не людей на деньги разводить.
— Выздоровеет, если поверит в себя, — произнёс я и покачнулся для образности. — Юная леди… жизнь можно изменить в любой момент. Как к лучшему. Так и худшему.
— Хмф… — скривилась она, впервые за это время выразив хоть какую-то эмоцию. А затем равнодушно добавила: — Богатеям легко говорить.
Девочка опустила глаза и равнодушно откусила кусок шаурмы.
Я же делал вид, что не замечаю, как меня окружают чумазые гаврики.
— Легко сидеть на жопе, ничего не делать и обвинять мир в несправедливости, — проговорил я и приложился губами к горлышку бутылки.
Я видел, как девочка вновь раздражённо скривилась. Видел, как на миг на её лице появилась торжествующая улыбка.
А затем мне по затылку прилетело доской. Да так мощно, что доска сломалась, а я рухнул на колени.
Я захрипел и начал заваливаться набок, продолжая отыгрывать роль. Эх, смотрел бы на меня сейчас мой друг Лютик Вертихвост — большой любитель театральных постановок, рукоплескал бы как одержимый.
Ведь мой покров был давно активирован, и удары обычных детишек обычными досками никакого вреда мне причинить не могут.
— Что вы… делаете?..
