7
0
Глава 25
Мой бой с превосходящим по численности противником выдался жарким — спасибо Фаине Максимовне за это, но недолгим.
Довольно быстро я почувствовал мощнейшую жажду убийства, а затем в моё «поле» ворвался огромный поток чужой энергии.
То был громадный водяной дракон. Не могучая ящерица с мощным телом, вроде тех же чёрных драконов или огненных кожистых или даже пушистых, какой была моя зверюга, а длинная извивающая похожая на гигантского угря тварь с четырьмя лапками и длинными усами. Притом без крыльев, летающая чисто за счёт магии. В моем мире подобных драконов называли восточными.
«ФАЯ-Я-Я-!!!» — мысленно воззвал я к своей драконихе.
Я выставил перед собой обе руки, одновременно перекачивая кучу энергии из своего Сосредоточения в зверюгу. Она, как обычно, сохраняя невидимость, успела приземлиться на мои руки и распахнуть пасть.
Выдыхаемое ею пламя почти сразу становилось видимым, превращаясь в мощную стену.
«Совсем обнаглели, сволочи!!! — яростно ругалась дракониха. — Уроды! Бесите!»
Если бы не напряжённость момента, я бы посмеялся над ней. Сейчас у моей милой зверюги сработал сразу тройной триггер. Во-первых, западные драконы испокон веков спорили с восточными, кто же на самом деле настоящий дракон, а кто «пузатая ящерица» или «угорь-переросток».
Во-вторых, Фая как представительница огненного племени не очень жалует водных драконов, а техника моего противника как раз водная. И в-третьих, драконы терпеть не могут, когда представители других рас сравнивают себя с ними, подражают им или что-то у них перенимают. И конкретно сейчас магическая техника в виде, пусть и восточного, но дракона, Фаиной Максимовной воспринимается как высшая форма наглости.
От соприкосновения с огненной стеной вода зашипела. Вокруг нас тут же начал клубиться густой пар, скрывая нас от чужих глаз.
Энергии во вражеском драконе оставалось всё меньше. Однако и мы здорово потратились, пока блокировали его. А уклониться, не спалив свои феноменальные способности, у меня никак бы не вышло.
Но появление пара изменило ситуацию.
«Давай сама! А потом скрой!» — мысленно скомандовал я, оставив дракониху парить в невидимости и поддерживать стену.
А сам побежал влево, огибая место столкновения огня и воды."
"Я бежал абсолютно бесшумно, прислушиваясь ко всем своим рецепторам. Жажда убийства, исходящая от противника, становилась всё более яркой и насыщенной. Забавно, она до сих пор не переросла в жажду крови. Очень странная жажда — помимо яркого жгучего и искреннего желания убить меня в ней есть и холодные нотки, говорящие о том, что одновременно с этим меня хотят убить ещё и «по расчёту».
Для своего противника я враг номер один, убить которого — путь к выживанию.
