3
0То есть нам нужно, в отсутствие активных боевых единиц, выматывать противника настолько, чтобы он не мог ничего предпринять. Уставал, и после этого уже его, собственно говоря, добивать тем, чем мы можем.
— Костя! — он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. — Ну, ты, брат, силён. У тебя этого не отнять. Ты будешь щитом. На какое-то время тебя должно хватить. Ты и так отлично держишь удар, практически не чувствуешь боли. А при рунном усилении, полагаю, что в теории из тебя вообще можно сделать какого-нибудь несокрушимого героя, как в богатырских легендах.
— Ну да, ну да, — усмехнулся Костя.
Затем мой взгляд перешёл на Артёма Муратова."
"— Хорошо, — сказал я. — У тебя есть магия. И магия твоя просто шикарна. Она невероятна. То, что я видел, это действительно напоминало волшебство. Но нужно понимать, какую роль отвести тебе именно в пятёрке. Что есть кроме этого? Нет, ты, конечно, можешь их озадачить, остановив какими-то формулами, чтобы, пока они не думали, мы их скрутили и отнесли бы на край поля.
Артём засмеялся, остальные последовали за ним, видимо, представив, как это всё будет выглядеть.
— Нет, ну… — проговорил он, явно смущаясь. — Вообще-то, по маминой и бабушкиной линии я воздушник. Правда, довольно слабенький воздушник, ну, по крайней мере, слабее, чем по своему основному направлению. Но на боевое-то меня направили только потому, что больше никуда не брали.
— Угу, — кивнул я. — И что за «слабенький воздушник» ты? Ну, в смысле, какой у тебя уровень?
— Ну… как бы… — Артём никак почему-то не мог ответить напрямую. Смущаясь и запинаясь во время ответа, видимо, действительно испугался, что его могут принять за балласт.
— Да, уровень? — проговорил я. — Нет извини, что, спрашиваем, но мы должны знать, на какие именно силы рассчитывать. Понятно, что это не принято афишировать, но сейчас нам надо придумать, как оказать соперникам достойное сопротивление.
— Нет, ну как бы… На гридня я, конечно, сдал, — ответил он.
— На Гридня? — хмыкнул я. — А что ж ты молчал-то, родной? Мы бы тебя за эти последние две недели вполне себе и поднатаскали бы.
— Я как бы не хотел доставлять неприятности, — проговорил он.
— Неприятности? — фыркнул я. — Сейчас, пока на данный момент, никаких неприятностей быть не может. Это если мы попадём опять в боевую ситуацию и не будем понимать всех наших возможностей, вот тогда начнутся неприятности.
И сам про себя в этот момент подумал, что Артёма нужно тренировать. И, как бы для этого, в принципе, всё есть. Чуть позже я отвёл его в сторону и сказал:
— Артём, значит, смотри: есть вариант.
