3
0Бурдюки, в которых вода совсем не тухнет и молоко не прокисает. Вот еще непромокаемые плащи есть, под дождем хорошо ходить.
— Ого, — хохотнул я, — какие у тебя тут интересные вещички припрятаны. Может, у тебя и плащ-невидимка есть?
— А то, как же, — проговорил Евпатий. — Имеется, конечно.
— А ты, может быть, и сам им пользуешься? Я-то тебя не вижу.
— А вы хотите меня видеть? — в голосе домового сквозило удивление.
— Ну, желательно, Евпатий, — проговорил я. — Как-то привык видеть того человека, с которым разговариваю.
И тут передо мной появился коренастый старичок ростом, больше похожий на гнома, с тёмной бородой и тёмной шевелюрой.
— Вот и здравствуйте ещё раз, господин Виктор, — проговорил домовой.
— И тебе. Рад тебя видеть, — я оглядел небольшого старичка. — Ты прям живчик, я смотрю. И такой… даже в люди с тобой выйти можно?
— В люди? Не-не, — сразу же покачал головой домовой. — Я местный. Мне из дома выходить нельзя.
— Понятно, — проговорил я. — Но всё равно могу тебе сказать, что ты очень импозантный мужчина.
— От вам спасибо, — проговорил домовой и почесал в затылке. — Вот, собственно, плащ-невидимка, — он своей короткой ручонкой с толстыми пальцами отложил свернутую вещь. — Вот сумка, вот бурдюк, вот ещё один.
— Спасибо. А вот по этим, — я указал на артефакты, назначение которых пока оставалось для меня тайной, — что скажешь?
— О, кто ж их знает, — ответил Евпатий. — Я собрал всё, что было. Вот и да. А что к чему, откуда ж мне знать? Вы ж почитайте. Тут в кабинете полно книг. Наверняка и про все артефакты написано.
Таким образом, назначение некоторых артефактов стало известно сразу, а назначение других предстояло ещё выяснить.
Однако я решил особо не спешить. Что касается того, что уже было известно, я подумал, что если нет привязки артефакта конкретно к роду, то, возможно, я смогу их использовать для усиления своей пятёрки.
Например, тот же плащ-невидимка, можно дать Тагаю. Это поможет его маскировке и возможности подкрадываться к противнику незамеченным.
Но, разумеется, на все это дело необходимо было получить разрешение у деда Креслава. В конце концов, это были вещи рода, и распоряжаться ими самостоятельно я не имел никакого права.
Затем я приступил к книжным шкафам. Естественно, самым первым я решил разобрать шкаф, который стоял ближе всего к столу, и обнаружил в нем довольно любопытные книги.
Причем любопытные они были не конкретно тем, что было в них написано. Я этого всё равно не смог бы понять, ведь написаны они были на совершенно разных языках.
Какие-то книги были написаны иероглифами, другие — непонятной вязью, третьи вообще палочками, черточками и точками.
