5
0– Что же случилось? Почему вы не вместе?
– Мы расстались, – сдавленно шепчу.
– Такая грустная девочка… Он тебя обидел? А хочешь, я его накажу? У него целых две руки и две ноги. Могу одну из конечностей отстрелить. Или две! Зачем ему столько?
– Не тронь его, – мой голос звучит как стон.
– Во-о-от мы и подошли к вопросу, а что же я могу такого сделать, чтобы заставить тебя поехать со мной. Итак, на кону жизнь и здоровье моего несостоявшегося зятя, но есть еще кандидаты на роль жертвенных агнцев. Кто такие Саша и Маша, а, Ясмина? Я говорил тебе: не дружи с кем попало!
Он совсем рехнулся. И я сделала большую глупость, поверив в собственную неприкосновенность. Тут же представляю, как этот отмороженный на всю голову пугает моих любимых подружек, и мне становится плохо. Если Захар и сможет как-то постоять за себя, то они очень вряд ли.
– Ты сволочь! – ору на него, ничуть не стесняясь.
– Такая красивая девочка, а так ругаешься. Я вымою тебе рот с мылом, Ясмина. Как в детстве, помнишь?
О, я помню! Этот дрянной вкус хозяйственного мыла до сих пор иногда возникает во рту. Меня тут же передергивает и начинает подташнивать.
– Ну? Мы договорились? Ты станешь слушаться?
Нервно киваю. Что еще мне остается?
– Вот и умница… Я, кстати, переслал себе твою телефонную книжку, координаты всех твоих знакомых у меня теперь надежно сохранены. На всякий пожарный! Чтобы тебе дурь в голову не стукнула.
Он разрезает веревку на моих ногах, расстегивает наручники сзади.
Я сажусь на диване, нервно тру запястья, наблюдая за тем, как он осматривает меня. Дергаюсь назад, когда он тянет ко мне руку.
– Не бойся, я всего лишь коснусь тебя…
Он проводит рукой по моим волосам, как будто я ребенок. При этом улыбается, ему явно приятно. Да что там, он в восторге от того, что я в его руках.
– Боже, зачем я тебе сдалась… – вздыхаю с болью.
– Как рука не может жить отдельно от тела, так и ты не можешь жить отдельно от меня, доченька, – заявляет он, проводя пальцами по моей щеке. – Ты – мое продолжение, частица меня. Ты должна быть рядом, я обязан о тебе заботиться…
Не понимаю его логику. Разве ребенок – часть родителя? Я же человек, вполне самостоятельный, кстати. Личность! Хотя кого это волнует.
– Можно мне одеться? – тихо прошу, ведь я все еще в том самом желтом халате, коротком опять же. Мне неуютно.
– Конечно, иди одевайся, мы скоро уезжаем. А пока ты одеваешься, я приготовлю одно особенное блюдо.
– У меня нет продуктов… – тихо шепчу.
– О, для блюда, которое я приготовлю, здесь есть все, что нужно, – кивает он.
Бегу в спальню, быстро сушу волосы, натягиваю на себя джинсы, майку и толстовку. Тут вдруг чую запах паленого. Конкретный такой, пробирает аж до тошноты.
Выбегаю из комнаты и нахожу отца на кухне.
