4
0
– Надо бы выгуливать иногда.
Я глажу Ахилла, своего мальчика любимого. На все согласна, чтобы его вылечить. Он то посмотрит на меня, то глаза прикроет.
– Прививки?
– По возрасту все сделано.
– Признаков болезни и чего-то опасного нет. Больше похоже на стресс или все-таки отравление. Проведем гемодиализ, почистим его. Потом посмотрим. – Киваю. – Минут тридцать-сорок займет.
Ахиллу выбривают одну лапку, ставят капельницу. Нас располагают в коридоре, где все оборудовано под “зал ожидания”.
Я сажусь рядом с Ахиллом, глажу подушечку на перевязанной лапке. Он даже не пытается вырваться или убежать. Совсем обессиленный лежит.
Юра опускается рядом со стаканчиком кофе, мне протягивает воду. Неудобно перед ним, с работы, голодный, я тут со своими проблемами.
Пластиковый стул не то, что неудобный. Он впивается во все места. Тыковки мои просыпаются, начинают шевелится, становится еще некомфортней.
Я откидываю голову назад, глубоко дышу, чтобы снять напряжение. Прилечь бы, но не тут.
– Неудобно?
– Спина затекает, но я потерплю. Лишь бы с ним все хорошо было.
Я снова меняю положение. Теперь разворачиваюсь спиной к Юре и опираюсь на его руку или плечо. Домбровский не стесняясь приобнимает меня одной рукой, фиксируя.
Я наглею в край, снимаю одну балетку и вытягиваю ногу на стульчике. Так более менее.
– Саш, – шепчет сзади на ухо.
– Что?
– Так ты не дорассказала? Кто у тебя там? И не девочка, и не мальчик. Не кот же? – усмехается и разминает мне поясницу.
Надо бы его отфутболить, но мне так хорошо и удобно. Как в Зазеркалье оказываюсь, где все наоборот.
– Там три девочки.
Три твоих девочки, но сейчас я этого сказать не могу. Странно слышать про такое в ветлечебнице.
Все замирает, останавливается. В моменте на паузе. Даже, если сам все поймет, ну, значит, поймет.
– Три? – переспрашивает, как будто ослышался.
– Да.
– То есть, тройня?
– Да.
Ничего не спрашивает, делает за моей спиной несколько глотков.
– Три? – поднимает руку вверх и показывает три пальца.
– Да, три.
– В одном животе три?
– Да, в одном животе три. А что такое?
– Так это… пффф… как это. У тебя две руки.
– Страшно было бы получить сразу три ребенка? Три дочки? Работать всю жизнь на прокладки и лифчики.
– Ну… ко всему можно привыкнуть.
– Я уже привыкла и готова.
– Ты… у меня нет слов, это подвиг в моем представлении.
– А я тогда трогал твой живот, чувствовал одного? То есть одну? А ты различаешь, кто где?
Я так и сижу к нему спиной, не вижу глаз и выражения лица. Но как будто там и радость, и волнение, и желание помочь.
Пока ему этой информации достаточно.
– А где они? Ты различаешь?
– Тебе интересно?
– Отец как-то рассказывал про тройню, но я не представлял, как это на самом деле.
