4
0– Мы можем ехать?
– Да, – киваю и убираю продукты в пакет. Тоже на заднее сиденье. Мы отъезжаем от магазина. Мои кумушки довольны. Затихли, хотят послушать папин голос. Я читала, что дети уже на двадцать четвертой неделе различают голоса мамы и папы. Мамин так уже слышали, с папиным еще не знакомы.
Я подкладываю руку под поясницу. Растираю.
– Что такое? – Домбровский снова на меня. То на дорогу, то на меня. Слишком реагирует на каждое мое движение.
– Что-что… Рожаю.
Глава 6. Саша. Можно потрогать?
– Рожаю, – отвечаю серьезно. Черный юмор так и сочится.
– Как? В смысле уже рожаешь? – Машина чуть дергается в сторону. Я хватаюсь за дверь. Автомобиль благополучно возвращается на полосу. – Сейчас?
– Шутка. – Все таки пошатнуть психическое равновесие прокурора можно. Не сухарь. Откидываю затылок на подголовник, прикрываю глаза и растираю поясницу. – Машина у тебя неудобная. Спина затекла.
Губы сами растягиваются в улыбке, когда слышу облегченный выдох. Да, плохая шутка. Зато от души.
– Сидение можно разложить или подвинуть, – отвечает серьезно, от него это звучит даже немного с намеком заботы.
– Доеду, уже недалеко.
Я хоть и с закрытыми глазами, но ощущаю, как он постоянно поворачивается ко мне, проверяет. Снаружи не пробить, а внутри такой впечатлительный.
– Точно домой отвезти или в больницу, может?
Зря шутила. Уже надоел.
– Домой.
Булочки мои в животе оживают. Допинг хлебно-молочный получили и кто-то из них решил заняться гимнастикой. Открываю глаза.
– Саш, я хотел поговорить,...
– Тшшш, – кладу руку на живот, чтобы успокоить прокурят, которые попросыпались. Что ты… папа их на машине катает. Невольно представляю, как они уже взрослые, угнали бы его машину и поехали кататься. И я бы с ними.
– Что теперь? - Снова то на меня косится, то на живот. – Прошло? Или началось? Болит что-то? Не понимаю твоей улыбки. – Если бы понял, то тут бы тебя и откачивали. – Саш, чего ты улыбаешься, можешь что-нибудь сказать?
– Ничего не болит, просто шевелится.
Сжимает руль и оборачивается подозрительно на мой живот.
– Ты прям чувствуешь, как в тебе шевелится?
Хмурится, как будто не детей вынашиваю, а оборотней.
– Ага. Как змеи там ползают, то печеночку пощекочут, то на мочевой надавят, то позвоночник погрызут.
Мы подъезжаем к моему району, притормаживаем на перекрестке и ждем зеленого.
Юра ловит момент, поворачивается, смотрит на живот. Там, через тонкую ткань платья видно шевеление.
– Можно потрогать?
Ну нет… Домбровский... Во мне четыре сердечка и каждое наперебой ускоряется. Ты потом уедешь к этой девушке, я думать буду, не спать. Зачем опять в прошлое? Подвез и подвез.
– Зеленый, поехали, – киваю на дорогу.
Поджимает губы, кивает и, будто понимает мысли, соглашается.
Юра снова смотрит на часы на руке, ускоряется.
