5
0
- Нет, мэм! – строго произнес молодчик, удерживая огромное обтесанное бревно засова. – Не положено! Мы должны защититься от мантикоры! После захода солнца она рыскает по окрестностям и жрет людей!
Нет, сегодня он будет рыскать по замку и жрать мои нервы, если я вовремя не успею домой!
- А ничего, что она летает? А? - спросила я. Молодчики замерли и переглянулись. – И ваши засовы ей до одного пушистого места?! Так что пустите, а потом запирайтесь, сколько влезет!
Я поднырнула под засовом и ловко выскользнула в дырку. Врата закрылись, а я очутилась за пределами города.
Было очень прохладненько, если не сказать, что холодно. Уши грозились отмерзнуть и отпасть, пока я шла в горку, сопя как паровозик. «Нужно теплее одеваться! А то отпадут уши, чем ты любить будешь?», - пронеслась мысль, пока я упорной лошадкой штурмовала горку, за которой уже показывались шпили замка. Спасибо непривычным густым волосам и прическе! Мне казалось, что я ношу на голове дохлого медведя.
- Мантикора! – заметила я, усмехнувшись. – Кто к нам с мантикорой придет тот по мантипопе и получит! Тоже мне бедствие!
Я дошла до потайной двери, не видя признаков кареты.
- Приехал? – спросила я, вцепившись в Иветту. Та помотала головой. Я выдохнула и стала потихоньку раздеваться. Я сидела и писала то, что мне нужно, для частной и честной практики, как вдруг в дверь постучали, и в нее просунулась голова Иветты.
- Он приехал! – шепнула Иветта. А потом решила добавить. – Господин! Я видела, как он выходит из кареты!
О, да неужели?! А я как раз собиралась к нему!
Я вышла из комнаты, спустилась вниз, нарушая мелкими и звонкими шагами тишину старинной лестницы.
Дверь открылась, а в нее в сопровождении стужи вошел мой супруг. По виду было понятно, мне несут букет отборных неприятностей.
- Мадам, - произнес муж тоном могильщика на похоронах. – Почему мне донесли, что вас сегодня видели в городе! Вы снова покидали замок вопреки моему запрету?!
- Здравствуйте, приехали! А откуда к нам такого красивого котодядечку занесло? А? – всплеснула я руками, видя, как жгучие глаза выжигают на мне узоры.
Мантикотик замер на пороге, а с его черного плаща, с меховой опушкой, собранного на груди серебристой цепочкой, слетел снег. Он обмахнул плащ перчатками."
"– А где это мы шлялись, а?! – спросила я, ревниво прищурившись.
