Наизнанку (СИ)

Ведь кроме удовлетворения физиологических потребностей с ней еще и нужно о чем-то разговаривать.

— Если не уверены, что разговариваете со мной, надо перекреститься. Я очень извиняюсь, но я устала за сегодняшний день, мне хочется просто смотреть в окно и наслаждаться тишиной. К тому же, Карина, у вас не очень приятный для моего слуха голос. Не люблю пищащие нотки. Так что простите, собеседник из меня никакой.

В окно смотреть не получилось, я просто не смогла не повернуться и краем глаза не смотреть на возмущения этой идиотки, сказанные уже в адрес моего куратора.

Господи, неужели она не понимает, как глупо выглядит? А еще больше удивляет то, что ему это все определённо нравится. Сначала он хотел столкнуть нас лбами, а теперь улыбается от воплей своей истерички в свой адрес. Экстремал недоделанный. Зачем я вообще на него смотрю? Подумаешь красивый, вон Дмитрий Александрович тоже очень даже ничего и посерьезнее будет. Дура! Он кажется просек, что я уставилась на него.

— Мариночка, тебе не холодно? — это что за вопрос дебильный?

— Мы в машине, Марк Михайлович, как здесь может быть холодно?

— Ты просто съежилась что-то и воротник плаща поправляешь.

— Нет, мне не холодно, спасибо за заботу.

— Если что я могу включить подогрев сиденья, попа сразу согреется, — сам себе грей свою жопу, так и хочется сказать этому провокатору, но я лишь еще больше вцепилась в воротник плаща. Все-таки какой же он козел, провоцировать меня при собственной девушке. И неважно, что девушка дура, ведь ей неприятно. Он должен был либо осадить меня, либо не провоцировать нас обеих. Отворачиваюсь окончательно к окну, и сама не замечаю, как голова опускается набок, и я засыпаю.

Просыпаюсь только от того, что звонит мой телефон. Скидываю звонок и смотрю на впереди сидящих. Вроде бы никто не заметил, что я вырубилась. Поправляю волосы, разминаю затекшие руки и сажусь прямо. Через минут пять мы подъезжаем к метро, но Марк Михайлович не спешит остановиться.

— А вы куда?

— Подвезу тебя прямо к дому, темно же уже, а ты мне еще нужна живой и невредимой, — неужели он не понимает, что после этого живым не придет именно он. Кто-то под именем Карина его банально сожрет. — Куда ехать?

— Через пятьсот метров направо и во двор, — надо же, ни единой шутки, проехал указанные метры и свернул во двор.

— Вот тут остановите, пожалуйста. Спасибо, что подвезли.

— Пожалуйста, лапа моя, до завтра, — открываю дверь и быстро выхожу из машины, в надежде, что кое-кто не вцепится мне в глотку за такие слова.

***

За прошедшую неделю Марк Михайлович вел себя почти как образец порядочности и идеала, подкалывал мало, правда пошловато. Все бы ничего, если бы не странные взгляды в мою сторону.