Наизнанку (СИ)

Когда ты вдоволь поиграешься со своей замухрышкой, я тебя прощу и приму обратно. А ее…

— Видимо удара в нос тебе было мало. Ты русский язык понимаешь? Забудь ты о Марине! Последний раз говорю.

— Не оставлю! — вот уж не подумал бы, что когда-нибудь захочу придушить бабу, но, к сожалению, это так. Спокойствие, Озеров. Главное спокойствие. Глубоко вдыхаю и отодвигаю Карину в сторону.

— Смотри, хуже будет. Следующий удар от Марины прилетит уже в твою мандибулу. И я ведь ее не остановлю. Не зли меня, Карина. Уходить надо красиво. Пока.

— Сам ты мандибула! — доносится мне в ответ.

"

"— Это челюсть, а не то, что ты подумала. Все, Карина, дождь начинается. Говорят, что он кислотный, очень вредно для кожи. Пока! — иду быстрым шагом в сторону главного корпуса, не оглядываясь на тайную психопатку. Черт, а ведь она и вправду выглядит как психопатка. Не хватало еще ее опасаться.

— Доброе утро, Леночка. Все живы?

— Неа. Но помер не ваш, а дедуля из платной палаты. А вот недоделанный выскочка из вашей палаты весь мозг проел, чтобы его выписка была до двух часов, как написано на стенде.

— Ясно. Будет ему выписка. Спасибо, Леночка, — подмигиваю порхающей медсестричке и иду в ординаторскую.

Переодеваю халат и сажусь за выписку. Раз Марина Евгеньевна у нас протестует и не хочет помогать ни утром, ни вечером, придется самому. Так, ждем максимум неделю, то бишь во вторник должна подобреть. Не подобреет, значит дело не в гормонах. А это хуже.

— Привет, — оборачиваюсь на Димин голос, нехотя киваю и отворачиваюсь к монитору. Не могу понять, почему раньше положенного теперь приходят все, кроме Марины? Сколько себя помню это только моя прерогатива приходить тогда, когда здесь никого нет.

Теперь и этого лишили. Ненавижу суету. Сейчас и усатая придет. Вот тебе и доброе утро.

— Я в травматологию и скорее всего задержусь. Если кто будет спрашивать, скажи, что я на отделении. В общем придумай что-нибудь, только не говори, что я в травме.

— Ага, — встаю из-за стола и делаю себе кофе, попутно доставая шоколадную машинку. Хоть бы никто не увидел, позорище. Только расположился на диване, взяв кофе в руку, как услышал звук открываемой двери и каблуков. Твою мать, каблуки только у усатой.

— Доброе утро, Марк Михайлович, — черт, небо обжег.

Вот же засранка! Смотрю на чуть улыбающуюся Марину, и замечаю три бросающиеся в глаза вещи: на ней красная помада, платье и другой цвет волос. Нравится ли мне это? Определенно, да. А для кого это все? Для меня. Все-таки утро становится прекраснее.

— Доброе, лапа моя. Ну слава Богу, ПМС закончился.

— Вообще-то по графику, у меня он только начался сегодня.

— Матка Боска, а счастье было так возможно, — демонстративно качаю головой, а Марина смотрит на меня так, словно у меня лицо чем-то вымазано.