На пути к свадьбе

Глава 24,

в которой наш герой оставляет нашу героиню в неудобном положении– Ты привязываешь меня к трубе? В ватерклозете?

– Прости, – извинился Грегори. Он мастерски связывал в узел два конца шарфа, и Люси заподозрила, что он делает это не в первый раз. – Я же не мог оставить тебя в твоей комнате. Там тебя стали бы искать в первую очередь. – Он потуже затянул узел и, подергав, проверил его на прочность. – Ведь и я заглянул туда первым делом.

– А в ватерклозете?

– Это же третий этаж, – пояснил он. – Пройдут часы, прежде чем тебя найдут здесь.

Люси стиснула зубы, тщетно пытаясь унять бушевавший в ней гнев.

Он связал ей руки. За спиной.

Она и не представляла, что на кого-то можно так рассердиться.

Ее гнев был не просто проявлением чувств – он сочился буквально из каждой поры. Все тело горело, то и дело где-то покалывало. Понимая, что к добру это не приведет, она все же время от времени пыталась оторвать руки от трубы, скрежетала зубами и что-то сердито бормотала, когда это не удавалось.

– Пожалуйста, не старайся освободиться, – предупредил Грегори, целуя ее в макушку. – Все равно не получится, а руки раздерешь. – Подняв голову, он внимательно оглядел трубы. – Или вырвешь трубу – сомневаюсь, что последствия будут приятными.

– Грегори, ты должен отпустить меня.

Он наклонился так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Не могу, – сказал он. – До тех пор, пока у нас еще есть шанс быть вместе.

– Пожалуйста, – взмолилась Люси. – Это же полное сумасшествие. Ты должен вернуть меня. Ты меня погубишь.

– Я женюсь на тебе, – заявил он.

– Я уже замужем.

– Не совсем, – с ехидной усмешкой напомнил он.

– Я дала клятву.

– Но брак еще не осуществился. Ты еще можешь аннулировать его.

– Дело не в этом! – закричала Люси, тщетно пытаясь высвободиться. Грегори выпрямился и направился к двери. – Ты не знаешь ситуации, ты эгоист, который ставит собственные нужды и собственное счастье выше нужд и счастья других!

Эти слова заставили его остановиться. Он уже успел взяться за дверную ручку, но повернулся и посмотрел Люси в глаза.

– Значит, ты счастлива? – спросил он. Тихо и с такой нежностью, что Люси захотелось плакать.

– Нет, – прошептала она, – но...

– В жизни не видел такой грустной невесты.

Люси в изнеможении прикрыла глаза. Он сказал то же самое, что и Гермиона, и это действительно было правдой. Даже сейчас при взгляде на него у нее начинает учащенно биться сердце.

Потому что она любит его.

И будет любить всегда.

А еще она ненавидит его за то, что он заставил ее желать то, что ей не суждено иметь. Она ненавидит его за любовь к ней, настолько сильную, что он готов рисковать всем ради нее. И больше всего она ненавидит его за то, что он превратил ее в орудие разрушения ее семьи.