На пути к свадьбе

Что она хотела этим сказать? Нельзя любить семью сильнее, чем он.

Виолетта улыбнулась."

"– О, только не обижайся. – Виолетта потянулась через стол и похлопала его по руке. – Я вовсе не имела в виду, что ты нас не любишь. Но ты действительно предпочитаешь все делать сам.

– Например?

– Ну, искать себе жену...

Он тут же перебил ее:

– Ты хочешь уверить меня в том, что Энтони, Бенедикт и Колин приветствовали твое вмешательство, когда искали себе жен?

– Нет, естественно, нет. И никто не поприветствовал бы. Однако... – Она провела рукой по воздуху, как бы стирая предложение. – Прости меня. Это был неудачный пример.

Тихо вздохнув, она повернулась к окну, и Грегори понял, что мать готова оставить тему. К его собственному изумлению, он к этому готов не был.

– Что плохого в том, что кто-то предпочитает все делать сам? – спросил он.

Виолетта посмотрела на него. Вид при этом у нее был такой, будто ее насильно вовлекают в неприятный разговор.

– Ничего. Я очень горда тем, что вырастила самостоятельных сыновей. Ведь все вы трое выбрали в жизни свой путь. – Помолчав, она добавила: – Конечно, не без помощи Энтони. Он разочаровал бы меня, если бы не присматривал за вами.

– Энтони безмерно великодушен, – тихо произнес Грегори.

– Да, именно так, не правда ли? – с улыбкой сказала Виолетта. – Ведь он тратил на вас и свое время, и свои деньги. В этом он очень похож на отца. – На мгновение ее взгляд стал мечтательным. – Мне так жаль, что ты никогда не знал его.

– Энтони был мне как отец, – сказал Грегори не только потому, что хотел сделать ей приятное, но и потому, что это было правдой.

Вдруг губы его матери сжались, а уголки рта опустились. Грегори испугался, что она вот-вот заплачет, и вытащил из кармана носовой платок и протянул ей.

– Нет, в этом нет надобности, – заверила его Виолетта, хотя платок взяла и глаза промокнула. – Я в порядке. Просто немного... – Она проглотила комок, застрявший в горле, и улыбнулась. Однако в ее глазах остался подозрительный блеск. – Когда-нибудь ты поймешь – когда у тебя будут собственные дети, – как приятно слушать такие слова.

Она отложила платок, взяла чашку и сделала глоток и вдруг довольно заахала.

Грегори усмехнулся. Его мать буквально боготворила чай. Ее чувства не шли ни в какое сравнение с традиционной английской любовью к чаю. Она утверждала, что чай помогает ей думать. Грегори порадовался бы этому, если бы не тот факт, что предметом ее раздумий слишком уж часто становился он. К третьей чашке мать обычно разрабатывала пугающе подробный план его женитьбы на дочери какой-нибудь подруги, которую она чаще всего навещала по утрам.

– Хорошо, что ты обратился ко мне. Есть дела, с которыми может справиться только женщина, – махнула на него рукой Виолетта.