9
0К сожалению, подписаны только надгробные плиты. И историю рода мы собирали по крупицам, но остались пробелы. Вот Меди их и заполняет, как может.
— Ками тоже думает так же, как и я, между прочим! — выкрикнула Мадлен, сверкнув на брата глазами. — А она у нас очень умная! — И, махнув рукой, как крылом, она так же стремительно, как появилась, скрылась в густых кустах.
— Скорее бы в академию их отправить, — покачал ей вслед головой Доменик, в его взгляде мелькнуло что-то между досадой и нежностью. Он повернулся ко мне и совсем другим тоном спросил: — Так на чем я остановился?
— На шали, которую хочешь найти и забрать, — подсказала я. — Но вообще мы говорили об отборе на место императора.
Из видения я помнила, что дочь нынешнего императора магически слаба и не может удержать в руках даже одну реликвию — видимо, это требует сил. Значит в условиях отбора: женитьба, сила… А что еще?"
"— Да. Точно. — Доменик кивнул, и его лицо вновь стало сосредоточенным. — Так вот, раньше выборы были номинальными. Все же императоры — самые сильные маги, они живут долго и прежде у каждого из них рождался сын, который и наследовал способности отца, а значит и трон. А эти выборы… — герцог сделал паузу, — впервые в истории станут настоящими. Так что никто из нас точно не знает, как они будут проходить, — сознался герцог и как будто смущённо посмотрел в небо.
— Понятно. То есть вас держат в неведении и напряжении, — протянула я, заправляя за ухо выбившуюся из причёски прядь. — И как только ты справляешься с таким стрессом без кошки под боком? — пошутила, стараясь разрядить обстановку, и протянула руку к памятнику с чёрной кошачьей головой.
Обсидиан, из которого он был выполнен, мерцал на солнце тёплыми, почти живыми бликами и манил прикоснуться к гладкой щеке или остроконечному уху. А изумрудные глаза искрились таинственным зелёным огнём, словно приглашая к диалогу сквозь века.
Однако едва кончики моих пальцев коснулись прохладной поверхности кошачьей головы, меня будто разрядом тока тряхнуло! Весь мир моментально померк, как будто кто-то перебросил меня в чёрно-белое кино. Воздух сгустился, звуки парка — шелест листвы, щебет птиц — исчезли. Но им на смену пришёл чужой голос и картинки.
Глава 17
Я будто оказалась в незнакомой, но невероятно уютной комнате… Нет, не просто комнате — мастерской. Пахло шерстью, воском и чем-то сладковато-травяным.
В плетёном кресле, поджав под себя ноги, сидела красивая женщина лет тридцати, с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок. Она терпеливо вычёсывала большого рыжего кота, шерсть которого искрилась на свету, как начищенная медь.
