Первое разрешение на конвоирование идет десятого, тут написано: разрешение на вывоз из СИЗО дано таким-то… фамилии, инициалы, должности, звания, номера удостоверений…"
"— Сокольникова во второй раз повезли искать трупы. До этого к следователю его не доставляли и вообще из помещения СИЗО не выводили. Иными словами, если с Сокольниковым, как вы считаете, плотно поработали, то делали это только в СИЗО. Ситуация, при которой арестованного вывезли бы к следователю или оперу в кабинет без всяких документов, полностью исключена. Администрация изолятора головой отвечает за каждого подследственного и подсудимого, там все очень и очень строго, и никакие «под честное слово» не прокатывают.
Для подтверждения вашей версии нам придется допустить, что и администрация СИЗО была в сговоре с плохими парнями из милиции и прокуратуры, то есть там был просто-таки какой-то вселенский заговор с вовлечением множества людей. В это мне верится слабо, если честно. Вернемся к посещениям. Как видим, госпожа Лёвкина провела в обществе Сокольникова около двадцати минут, что следует из титульного листа протокола допроса.
Объем текста в протоколе вполне соответствует времени, которое требуется на то, чтобы поздороваться, задать вопросы, выслушать ответы, записать их и подождать, пока допрашиваемый прочтет и подпишет. Всего Лёвкина пробыла в СИЗО тридцать пять минут, как мы только что установили на основании справки, выданной народному заседателю. Проявляю феноменальную сговорчивость и допускаю, что по коридорам изолятора Лёвкина летала со скоростью звука, в туалет не заходила, ни разу не остановилась, чтобы переброситься парой слов со знакомыми следователями или адвокатами, которых она там наверняка встретила, и ни секунды не ждала доставления арестованного в допросную.
Из оставшихся пятнадцати минут я от щедрой души дарю в пользу вашей версии целых двенадцать минут. На визиты Шульги моей доброты не хватает, я немного помню этого человека и могу точно сказать, что быстро бегать он не стал бы, а остановиться и потрепаться всласть — милое дело. Он вообще был неторопливым и довольно вязким, по двадцать раз повторял одно и то же, так что пара слов, которыми перекидываются люди при мимолетной встрече, у Сергея превращалась в пару тысяч слов.
Поэтому суммарные шестьдесят пять минут пребывания Шульги в СИЗО я твердой рукой сокращаю до сорока минут разговоров с Сокольниковым. Плюс подаренный мною бонус — двенадцать минут от визита Лёвкиной. Итого: пятьдесят две минуты в три приема. Сходится?
— Ну… да, вроде…
— Вроде, — язвительно передразнила Настя. — Не «вроде», а как в аптеке, до грамма, до минуты. Теперь включайте фантазию и ставьте себя на место Сокольникова.
11
0
