Другая правда. Том 1

Знала крутой нрав отца, его привычку мгновенно расправляться с неугодными или неудобными, знала, какие зарплаты, премии и бонусы он выплачивает тем, кто на него работает. Ну, не до рубля и копейки, разумеется, но масштаб представляла себе довольно точно. У Кати Волохиной никогда не было стремления судить и осуждать других, она умела принимать то, что есть. И к Дмитрию Алексеевичу у нее никаких претензий не имелось. Жена, дети, их нужно обеспечивать, да и себя не забыть. Все поговорки про близкие к телу рубашки и собственные шкуры она помнила превосходно, от зубов отскакивало.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — вежливо проговорила Катя. — Вы не переживайте, ни о чем просить не буду, конфликт с моим отцом вам не грозит. Мне нужно только спросить кое о чем.

Лицо Щетинина чуть расслабилось, но через секунду снова напряглось.

— Спросить? О чем?

— Мой муж к вам приходил?

Молчание. Взгляд у мужчины вопросительно-выжидающий. Вроде как «договори до конца, объясни, в чем твой интерес, тогда я подумаю, как тебе ответить и сказать ли тебе правду».

— Мне написала Людмила Алабина, — продолжила Катя после паузы.

 — Вы ей говорили, что к вам обращался Славик, просил помочь. Мне нужно знать, когда это было и что конкретно он вам сказал. Больше ничего.

— Ничего особенного он не говорил. Просил помочь найти подработку, чтобы платили хорошо."

"— Подработку? А вы-то тут при чем? — удивилась она. — Вы же не в больнице работаете.

— Я в кругах вращаюсь, — важно ответил Щетинин. — У состоятельных людей, чтоб ты знала, тоже есть старые больные родители, нуждающиеся в уходе. И не каждый старик согласится, чтобы за ним ухаживала женщина, многие стесняются. Старушки — милое дело, а старики всякие бывают.

Вот твой Славик и просил устроить его на подработку в состоятельную семью ухаживать за лежачим стариком.

— Понятно. А вы что ответили?

Дмитрий Алексеевич смутился, но всего на один короткий миг. Очень короткий.

— А что я должен был ответить? Будто ты своего отца не знаешь. А у меня семья.

— Да, — кивнула Катя, — я понимаю. Без обид, дядя Дима. Мне просто нужно знать. Что еще Славик говорил?

— Да что говорил? — Щетинин пожал плечами. — Уговаривал меня, унижался, просил помочь ради тебя, рассказывал, как ты колотишься, как устаешь и на работе, и дома на хозяйстве, а еще институт… Он тебя очень жалел, хотел, чтобы тебе полегче было.

— Институт? — переспросила она, приподняв брови. — Какой еще институт? Я его уже год как окончила.

— Так это и было давно, ты еще диплом тогда писала. А ты разве не знала, что твой муж ко мне приходил?

— Нет.

— Надо же… Не врешь, Катерина? Я был уверен, что ты в курсе и вообще ты сама его ко мне послала.

— Нет, — твердо повторила она. — Я только из письма Людмилы узнала.