11
0А потом продолжим работать. Я обещала вам разговор о правде, мы его начали, но не закончили, так вот, теперь, мне кажется, самое время для него.
На лице Петра проступило облегчение.
— Что, и ругать за вчерашнее не будете? — с надеждой спросил он.
— Не буду. Ругать имеет смысл того, кто точно знает, что поступает плохо или неправильно, но все равно поступает. Если человек искренне не понимает, почему это неправильно или плохо, то его бессмысленно ругать, ему нужно объяснять. Вот этим я и собираюсь заняться. Не возражаете?
Петр с готовностью кивнул и уселся за стол, а Настя принялась варить кофе и выставлять коробки с печеньем и вазочку с маленькими вафельными кубиками.
— Начнем с простого, — неторопливо говорила она. — Перед вами стоит человек и с горящими глазами вещает о необходимости соблюдения личной гигиены. Вы смотрите на него и видите, что руки у него грязные, под давно не стриженными ногтями черные полосы, волосы давно не мыты. К тому же от него довольно противно воняет. Что вы будете думать? Имеет право такой человек поучать вас и заставлять регулярно и тщательно мыться?
Петр рассмеялся.
— Ну вы спросили! Это что, тест такой?
— Отнюдь, это просто пример. Ответ, как я понимаю, для вас очевиден. Теперь подумайте, имеет ли право человек требовать правды о других, если он не в состоянии сказать правду о себе самом, причем даже не публично, а потихонечку, в темной комнатке, запершись на все замки, себе самому?
— Я не понял, — он выглядел озадаченным. — Вы хотите сказать, что я скрываю от вас какие-то страшные секреты? Что я на самом деле агент влияния или шпионю в пользу иностранного государства, что ли? Или вы думаете, что у меня есть корыстные мотивы и я хочу раскопать правду, чтобы потом шантажировать эту Лёвкину и ее напарника Гусарева? Или что?
Настя смотрела на него с интересом.
— Подолгу мама молчала? — негромко спросила она. — День? Два? Неделю? Сколько?
— Мама? — недоуменно переспросил Петр. — Молчала? Вы о чем?
— О том, что когда вы были маленьким и мама на вас сердилась, она переставала вас замечать и разговаривать с вами.
Молодой человек в изумлении уставился на нее:
— Откуда вы знаете? Вы что, знакомы с моей мамой? Или вам кто-то рассказал?
— Нет, с вашей мамой я не знакома и никто мне ничего не рассказывал. У нас с вами нет общих знакомых, которые знали бы вас с детства.
— Тогда как вы узнали?"
"— Давно живу, — усмехнулась она. — У психологов есть такое понятие — насилие молчанием. Можно дать ребенку по попе ремнем, а можно с ним не разговаривать, и то и другое — насилие.
