3
0Не заметил, как впустил в свою жизнь постороннюю, сделал ее своей частью.
Старик потер грудь, словно ему было больно. Я даже напрягся. А он выдохнул и продолжил.
— Она подарила мне сына. А потом дочь. И еще… Наши дети стали бастардами, потому как моя женщина была вдовой и Синод не одобрил наш брак. Но нам было все равно. И даже Владимир, мой братец, принял в семью мою ветвь. Знаешь, нет ничего более неуместного, чем счастливый темный ведьмак.
Старик хохотнул, и звук вышел злой и хлесткий. Словно плеть рассекла воздух.
— Наша семья стала слишком сильной. У моего отца было много бастардов, которые заводили семьи и детей. И они были ведьмаками. Огненными Морозовыми. Великий князь возжелал забрать себе в служки не только тех, кто сам хотел пойти к нему сам. Он потребовал, чтобы ему отдали бастардов семьи, которые носили нашу фамилию. Захотел забрать моих детей.
Старик ударил себя в грудину, словно пытался выбить из легких что-то густое. Быть может, собственную боль.
Я замер, не решаясь издать хоть какой-нибудь звук. Не хотел спугнуть момент, в котором Александр распахнул передо мной душу."
"— Брат хотел убить его. Мой огненный светлый брат был готов пойти на все, чтобы остановить великого князя, — старик покачал головой. — Но я знал, что семье нужен Владимир. Потому что я не подходил на роль главы рода.
Тут Александр посмотрел на меня, словно сама тьма взглянула в мои глаза.
— Они убили меня и моих близких. Ту женщину, которую я считал своей. И наших детей. Вот только не учли, что темного уничтожить чуточку сложнее. И одного раза убить недостаточно, чтобы упокоить такого как я.
Старик вновь хохотнул, но вышло зловеще, словно наждачкой провели по коже.
— Я убил всех, кто им дорог. Каждый, кто был причастен к смерти моих родных, познал, что такое боль. Потому что сами они умереть не смогли.
— Как это? — не удержался от вопроса я.
— Я нарушил закон, Миша. Я создал из своих обидчиков нежить. Они не могут умереть и ненавидят каждую секунду своего бытия.
— За это тебя заперли здесь?
— За это меня снова убили. А я вот опять воскрес, — он развел руки в стороны, чтобы показать всю иронию положения. — И когда я выйду, то могу вновь сделать что-нибудь непростительное. А самое приятное, что никто не сможет меня остановить.
Александр хотел вновь расхохотаться, но похоже, в горле у него пересохло, и он закашлялся.
— Подай водички, — он протянул в мою сторону руку, и я было взялся за флягу, а потом опомнился.
— Хорошая попытка, — я встал на ноги, сбрасывая с плеча травинку.
— И чего это ты такой серьезный? — фыркнул старик и прикрыл глаза.
— Почему их нельзя убить?
— Кого? — невинно уточнил ведьмак.
— Ту нежить, которую ты создал?
— Я закинул ее в те миры, где убивать их не умеют.
