2
0И когда тебе зуб надо было дергать — кузнец не отказал. И когда картоху выкопать понадобилось…
— Эти гады у меня хотели украсть урожай, — недовольно воскликнул Агасфер.
— Они помогали выкопать картоху, — терпеливо возразил староста.
— Ночью!
— Чтоб не жарко, — дипломатично пояснил Иван.
— Втихаря!
— Что б тебя не беспокоить, — не потерялся Ильич.
— И потащили прочь!
— Чтоб просушить да вернуть, — ответил староста, не моргнув глазом. — К тому ж, не унесли ведь.
— Да потому что я им солью в задницы жахнул! — сурово припечатал Лукич. — А ведь мог и головы снести.
— Но не снес, — резюмировал староста. — И все потому, что ты добрый. И соседей не обижаешь.
— Вот за мягкосердие мое и страдаю, — вздохнул здоровяк и криво усмехнулся. — Ну и многих успел покалечить Семеныч, что ажно ведьмаков с городу позвали?
— Никого не успел, — староста пожал плечами и добавил, — вроде.
— Ладно, кликни мужиков, пусть тащат этого убогого.
Храмовник отошел к стене своего домишки и тронул шток рукомойника. Из него в эмалированный таз потекла вода.
— Дивчина, подай полотенец, будь добра, — вдруг попросил мужик.
Я ожидал, что Серова не сдвинется с места, но она тотчас сложила камеру и подошла к Агасферу. Сняла с крючка тряпицу и протянула ему. Мужик поблагодарил и вдруг добродушно сказал:
— Спрашивай уже, я ж вижу, что ты от любопытства извелась.
— А почему вам зуб кузнец рвал? Есть же доктора.
— То доктора. А у нас мракобес, — поучительно пояснил Лукич. — Носит на одежде красный крест. Прямо напротив сердца. И что это, если не знак нечистый? Не доверяю я такому докторишке.
— Понятно, — важно кивнула Ксения.
— Больше не о чем не хочешь узнать? — с какой-то хитрецой уточнил храмовник.
Но девушка мотнула головой.
— Тогда отойди подальше. Сейчас притащат Семеныча. Он, когда буйный, орет, руками машет. Еще зашибут тебя и не заметят, — потом повернулся и позвал собаку, — Ленивый, иди стереги.
Пес поднялся, подошел к ногам княжны и принялся оттеснять ее к забору, толкая округлым боком. Сопротивляться животине было невозможно. Потому вскоре Ксения стояла у храмовой ограды и гладила псину по спине.
В этот момент во двор сунулся тощий парнишка и свистящим шепотом уточнил:
— Можно тащить уже? А то…
— Тащите, чего уж там, — пробасил храмовник, заставив гостя охнуть и выскочить прочь.
Лукич насухо вытерся полотенцем, аккуратно повесил его на крючок. Потом скинул тапки и прошел на небольшую площадку, покрытую сочной муравой. Стало ясно, что за травой ухаживают и поливают. Потому как в остальном дворе растения казались чахлыми.
— Тащи его… Осторожнее… Не толкай… — раздались глухие голоса, перемежающиеся ругательствами.
В проломе забора показались мужики.
