3
0
— Здравствуйте, Михаил Владимирович, — раздалось от порога, и я увидел щурившуюся на солнце Лилию.
— Привет, — сказал я, откинувшись на спинку стула. — Прекрасно выглядишь.
Сирена презрительно фыркнула и прошла в комнату. Села напротив. Придвинула к себе мою кружку с отваром и сделала большой глоток. Затем скривилась и отодвинула посуду от себя.
— Уже остыл, — нехотя пояснила она, а потом продолжила, — Нам надо кое-что обсудить...
— Ты обиделась? — решил спросить я.
— С чего ты взял? — недовольно прищурилась Водянова.
Хотелось сказать ей, что в ином случае, она присоединилась ко мне за завтраком. Или дождалась в гостиной. Но она не смогла выдержать нескольких минут ожидания и пришла в столовую сама. Однако я взглянул на девушку, облаченную в голубое платье в белый мелкий горох, и промолчал. Она собрала волосы в высокий хвост, как обычно делала... Шереметьева. Мнепоказалось это странным, и отчего-то я захотел подойти к ней и распустить эту прическу, которая делала Лилию немного чужой.
— Так мне показалось? — спросил я скучающе. — Вчера ты была занята и поэтому не вышла меня встретить?
— Избаловались вы, княжич, — ядовито сообщила мне девушка и положила перед собой планшет, рядом разместила толстый блокнот и пару заточенных золотистых карандашей.
Уж лучше бы она кричала. Или продолжала презрительно смотреть на меня. Но Лилия опустила глаза в свой растрепанный блокнот с ворохом цветных ленточек закладок, а ее пальцы подрагивали.
Я подался вперед, навалившись на стол. И посмотрел на секретаршу в упор.
— Чего? — насупилась она.
А мне стало понятно, что секретарь на удивление хороша. Даже когда злиться.
— Прости меня, — тихо сказал я и протянул девушке печенье.
Она свела брови у переносицы и хмуро посмотрела на угощение.
— Решил меня подкупить? — воинственно уточнила она и кивнула в сторону печенья. — Этим?
— Конечно нет, — я тяжело вздохнул. — Ты бесценная. А мне стыдно, что я тебя обидел.
— Я не…
— Конечно, не обиделась, — кивнул я. — Но я все равно прошу меня простить. Я был с тобой груб. И не имел на это права.
Ее щеки покраснели, губы поджались, ресницы взметнулись, и сирена посмотрела на меня потемневшими глазами.
— Ты быстро учишься, Миша, — сказала она негромко.
И я понял — простила. А значит, война откладывается. Кажется, секретарша готовилась к чему-то другому и потому немного растерялась. Она перевернула несколько страниц блокнота, потом пролистала вкладки планшета. Затем выдохнула:
— Сегодня у тебя пресс-конференция. Никон прислал вопросы и ответы. Предлагаю проработать их...
— А мы успеем? — уточнил я.
— Подождут, — хмыкнула девушка. — Ты герой этого дня. И если нужно, конференцию отложат.
Словно вспомнив о чем-то, секретарша прокашлялась, и на этот звук в столовую заглянул Федор.
