14
0- Нет, ты представляешь себе? Школа имени Ворошилова, школа имени Горького, клуб Ленина, детская больница- и всё на меня. Счастье, что помощник хороший нашелся - Жора Арутюнянц. Помнишь? Из нашей школы. Вот парень! Сам вызвался. Мы с ним не помним, когда и спали. И днем и ночью - все на ногах: подводы, машины, погрузка, фураж, там шина чортова порвалась, там бричку надо в кузню. Бред сивой кобылы!… Но я; конечно, знал, что ты не уехала. От отца знал, - сказал он с застенчивой улыбкой. - Вчера ночью иду мимо вашего дома, у меня аж сердце оборвалось! А что, думаю, ежели постучать? - Он засмеялся. - Потом вспомнил родителя твоего - нет, думаю, Ваня, терпи…
- Ты знаешь, у меня просто тяжесть… - начала было она.
Но он, увлеченный, не дал ей договорить."
"- Вчера я, правда, уже решил плюнуть на все. Уедет, думаю! Ведь не увижу! И что ж ты скажешь? Оказалось, детский дом - тот, что на Восьмидомиках, что организовали зимой для сирот, - еще не эвакуирован. Заведующая, - она рядом с нами живет, - прямо ко мне, чуть не плачет: «Товарищ Земнухов, выручите. Хоть через комитет комсомола достаньте транспорт». Я говорю: «Уехал уже комитет комсомола, обратитесь в отдел народного образования», - «Я, - говорит, - с ним все эти дни связана, обещали вот-вот вывезти, а сегодня утром прибежала - у них и для себя-то транспорта нет. Пока сбегала туда-сюда, уже и отдела народного образования не осталось…» - «Куда же он делся, - говорю, - ежели у него транспорта нет?» - «Не знаю, - говорит, - как-то рассосался…» Отдел народного образования рассосался! - Ваня Земнухов вдруг так весело расхохотался, что его непослушные длинные прямые волосы попадали на лоб и на уши, но он их тотчас же откинул резким движением головы. - Вот чудики! - смеялся он. - Ну, думаю, пропало твое дело, Ваня! Не видать тебе Клавы, как своих ушей. И можешь представить себе, взялись мы с Жорой Арутюнянцем за это дело, достали пять подвод. И, знаешь, у кого? У военных. Заведующая прощалась, слезами нас до нитки промочила. И, ты думаешь, это все? Сегодня я говорю Жоре: «Беги, укладывай свой мешок, а я пока уложу свой». Потом я ему намекаю, что мне-де в одно место надо, ты, мол, заходи за мной, немного, в случае чего, обожди, в общем вру ему всякое такое… Только я мешок свой уложил, вваливается ко мне этот, знаешь ты его? Ну, Толя Орлов? У него еще прозвище - «Гром гремит»…
- У меня просто тяжесть с сердца упала, - прорвавшись, наконец, сквозь поток его слов и страшно понизив голос, проговорила Клава с страстным блеском в глазах. - Я так боялась, что ты не зайдешь, ведь я же не могла сама зайти к тебе, - говорила она на каких-то бархатных низах своего голоса.
- Почему же? - спросил он, внезапно удивившись этой мысли.
- Ну, как ты не понимаешь? - Она смутилась.
