14
0
До этой минуты мать еще не совсем верила, что дочь ее пустится одна в этот огромный, распавшийся на части мир, но она знала, что дочери оставаться опасно, и вот нашлись добрые люди, и взрослый человек с ними, и теперь все уже было кончено.
- Но, Толя, ты предупредил Валю Филатову? - сказала Уля с решимостью в голосе. - Ты же понимаешь, это моя лучшая подруга, я не могу уехать без нее.
На лице Анатолия изобразилось такое искреннее огорчение, что он не мог, да и не пытался скрыть его.
- Ведь лошади-то не мои и нас уже четыре человека… Я просто не знаю, - растерялся он.
- Но ты понимаешь, что я не могу бросить ее и уехать?
- Лошади, конечно, очень сильные, но все-таки пять человек…
- Вот что, Толя, спасибо тебе за все, за все… Вы езжайте, а я с Валей… мы пешком пойдем, - решительно сказала Уля. - Прощай!
- Господи, как же пешком, доню моя! Я ж тебе все платья, белье в чемодан сложила, а постель?… - И мать, по-детски утирая кулаками лицо, громко заплакала.
Благородство Ули по отношению к подруге не только не казалось Анатолию удивительным, - оно казалось ему вполне естественным, было бы удивительно, если бы Уля поступила иначе. Поэтому он не раздражался и не выражал нетерпения, - он просто искал выход из положения.
- Да ты хоть спроси у нее! - воскликнул он. - Может, она уже уехала, а может, и не собирается никуда, сна же не комсомолка все-таки!
- Я за ней сбегаю, - воспрянула Матрена Савельевна; она уже совсем потеряла меру силам своим.
- Да ложитесь же вы, мама, я все сама сделаю! - сказала Уля в сердцах.
- Толька! Скоро вы там? - сильным, звучным голосом позвал сверху, от хаты Поповых, Виктор Петров.
- Лошади, конечно, у них сильные. В крайнем случае мы можем по очереди бежать за телегой, - вслух размышлял Анатолий.
Но Уле не понадобилось итти за Валей. Только Уля с матерью поднялись к крылечку дома, там, между этим крылечком и домашними пристройками, кухонкой и сарайчиком для коровы, стояла среди домашних Ули осунувшаяся Валя Филатова. Бледность в лице ее проступила даже сквозь сильный загар.
- Валюша, собирайся, есть лошади, мы его уговорим, чтобы он взял нас обеих! - быстро сказала Уля.
- Обожди, мне нужно сказать тебе два слова…
Валя взяла ее за руку. Лицо у Вали было серьезное и бледное.
Они отошли к калитке.
- Уля! - сказала Валя, прямо взглянув ей в глаза своими широко расставленными светлыми глазами, выражавшими подлинную муку. - Уля! Я не поеду никуда, я… Уля! - сказала она с силой. - Ты необыкновенный человек на свете, да, да, в тебе есть что-то сильное, большое, ты все можешь, и правду говорит моя мама - бог дал тебе крылья… Улечка, ты мое счастье на свете, - говорила Валя с жаром любви, - самое счастливое, что у меня было на свете, это ты, но я… я не поеду с тобой.
