14
0
Все это происходило так близко от Вали и Сережки, что какая-то еще не вполне осознанная мысль, жестокая, мучительная и в то же время доставлявшая наслаждение ему, вдруг застучала в Сережкином сердце. Он даже обратил внимание на то, что оконца на чердаке легко вынимаются. Они были в легких рамах и держались в своих косячках на тонких косо прибитых гвоздиках.
Сережка и Валя сидели на чердаке так долго, что могли уже разговаривать и о посторонних предметах."
"- Ты Степку Сафонова после того не видела? - спрашивал Сережка.
- Нет.
«Значит, она просто не успела ничего сказать ему», с удовлетворением подумал Сережка.
- Он еще придет, он парень свой, - сказал Сережка. - Как ты думаешь жить дальше? - спрашивал он.
Валя самолюбшзо повела плечом.
- Кто же может это сказать теперь? Никто же не знает, как это все будет.
- Это верно,- сказал Сережка. - К тебе можно будет зайти как-нибудь? Родители не заругаются?
- Родители!… Заходи завтра, если хочешь. Я и Степу позову.
- Как зовут тебя?
- Валя Борц.
В это время до их слуха донеслись длинные очереди из автоматов, а потом еще несколько коротких - где-то там, в Верхнедуванной роще.
- Стреляют Слышишь? - спросила Валя.
- Пока мы тут сидим, в городе, может, нивесть что происходит, - серьезно сказал Сережка. - Может, немцы и на вашей и на нашей квартире уже расположились, как дома.
Только теперь Валя вспомнила, при каких обстоятельствах она ушла из дому, и подумала о том, что, может быть, Сережа прав и мать и отец волнуются за нее. Из самолюбия она не решилась сказать первая, что ей пора уходить, но Сережка никогда не заботился о том, что могут о нем подумать.
- Пора по домам, - сказал он.
И они тем же путем выбрались из школы.
Некоторое время они еще постояли у забора, у садика. После совместного сидения на чердаке они чувствовали себя несколько смущенно.
- Так я зайду к тебе завтра, - сказал Сережка.
А дома Сережка узнал то, что он рассказывал потом ночью Володе Осьмухину: об увозе раненых, оставшихся в больнице, и о гибели врача Федора Федоровича. Это произошло на глазах сестры Нади, она и рассказала Сережке, как это случилось.
К больнице подъехали две легковые и несколько грузовых машин с эсэсовцами, и Наталье Алексеевне, которая встретила их на улице, предложено было в течение получаса очистить помещение. Наталья Алексеевна сразу отдала распоряжение всем, кто может двигаться, переходить в детскую больницу, но все же стала просить об удлинении срока переселения, ссылаясь на то, что у нее много лежачих больных и нет транспорта.
Офицеры уже садились в машины.
- Фенбонг! Что хочет эта женщина? - сказал старший из офицеров большому рыхлому унтеру с золотыми зубами и в очках в светлой роговой оправе. И легковые машины отбыли.
