Мохнатая лапа Герасима

Учу детей варить суп, гладить вещи, убирать пыль. Всем ставлю исключительно пятерки.

Марина прищурилась.

– У меня родилась только одна версия. Кто-то из родителей привез из поездки в Бразилию в качестве подарков местный чай, купил его на рынке. В него случайно попал Вантри. Понимаю странность моего предположения, но другого просто нет!

– В России его никто не выращивает? – задала я вопрос дня.

Ученая пожала плечами.

– Мне такие люди неизвестны. Зачем разводить ядовитый плод? Какой смысл? Это весьма опасное занятие и очень дорогое. Потребуется специальная оранжерея, не железные ободки с пленкой, не домик из стекла с примитивным обогревом.

Тут необходимо изделие от Крофос.

– Что это? – полюбопытствовала я.

– То, что совершенно не нужно обычному садоводу-огороднику, – улыбнулась Марина, – оборудование для ботанических садов, для выращивания лабораторных редких растений. Индивидуальное изготовление. Например, вам нужен циплер. Он весьма капризен, все ему не нравится, приспосабливаться под комнатные условия он не собирается. Вы заказываете ему в Крофосе «дом». Утром там автоматически поддерживается одна температура, в десять по московскому времени идет дождь, в полдень становится тепло, в три часа наступает прохлада, ну и так далее.

При этом учтите: в таком режиме может существовать исключительно циплер индийский, «подселить» к нему кого-то не удастся. Экзоты очень капризны, ревнивы, обидчивы.

– Сколько стоит такая «квартира»? Наверное, недешево, – предположила я.

– Полмиллиона рублей минимально, – ответила ученая. – Для обычного человека это очень дорого. И циплер ему без надобности. Оборудование предназначено для профессионалов, для компаний, которые используют редкие растения.

Но мы с вами обсуждаем то, чего в чае нет. А именно замечательный плод Вантри.

В первую секунду я хотела воскликнуть: «Зачем тогда вы мне поведали сказку про английских ученых?» Но я сдержалась, просто спросила:

– Вы уверены?

– Конечно, – усмехнулась собеседница, – этот фрукт, когда высыхает, приобретает ярко-фиолетовый окрас.

– А что у меня в чае? – не успокоилась я.

Гонкина вздохнула:

– Ни листьев, ни семян не вижу. Крошечные кусочки, похоже, стебля. Для идентификации материала совсем нет.

Определенно это растение. Какое? Не знаю. Извините, я не очень вам помогла.

Дверь кабинета без стука распахнулась, появился парень в зеленом халате.

– Марина Анатольевна, группа готова.

– Иди, Паша, – кивнула Гонкина, – мы уже все обговорили.

Я попрощалась с Мариной и, уже стоя на пороге, поинтересовалась:

– Что можно подмешать в чай, чтобы превратить его в отраву?

Гонкина показала на шкаф с толстыми книгами.

– Большую часть того, о чем сказано в этих справочниках.