11
0
– И я перестала злиться, когда она внезапно в дверь звонила, поняла – Ксении просто нужен близкий человек рядом. Почему она меня выбрала на эту роль? Отчего ко мне потянулась? Понятия не имею. Один раз Бурбонская сказала:
– Мы с тобой родня, прямо сестры!
Я возразила:
– Навряд ли. У моих родителей, кроме меня, детей не было, папа с мамой тоже единственными были в своих семьях. Ну как мы с тобой можем быть сестрами?
Она помолчала, потом уточнила:
– Можно стать родными по жизни. Подружиться очень тесно. Помнишь себя года в три-четыре?
Мне стало смешно.
– Никто не может рассказать, как он жил в столь юном возрасте.
Ксения на меня внимательно посмотрела:
– Я часто во сне вижу серо-голубой дом. Очень красивый, веселый такой, расписной, крыша малиновая. Двор с деревьями. Комната появляется перед глазами. Большая, кроватей несколько, на них кто-то лежит. Две тени. Ввозят койку, пустую. С одной койки берут девочку, кладут на нее. У ребенка кудрявые светлые волосы, малышка очень крепко спит. Ее увозят, локоны свисают, туда-сюда мотаются.
– Верните Леку!
Одна из теней отвечает:
– Спи, с ней все хорошо. Она сейчас отправится в место, где много-много игрушек и вкусной еды.
Меня это видение долго преследовало. Я просыпалась, плакала. Мама прибегала, спрашивала:
– Ксюша, что случилось?
А мне в уши кто-то шептал:
– Говорить нельзя, молчи.
И я рта не открывала. Но однажды заболела чем-то, в кровати лежала, рыдала, мама рядом сидела, по голове меня гладила. И вот тогда я ей нашептала про тот дом, про ту комнату. Мама так рассмеялась, что у нее слезы из глаз потекли, потом обняла меня.
– Представить не могла, что ты это вспомнишь и в ужас придешь.
Рассказала мне, что я еще до школы сильно заболела. Чем, никто понять не мог. Врачи в рядовой больнице не знали, что со мной. Папа нашел доктора, который поставил правильный диагноз. Разноцветный дом – клиника, куда меня поместили. Комната – общая палата. Мои тревоги – ерунда. Анечка, тебя в детстве клали в больницу?"
"– Не знаю, – ответила я, – сама не помню, а мама не рассказывала. Она давно умерла.
– Моя тоже, – вздохнула Ксюша.
Анна встала.
– У нас установились хорошие отношения, я жалела Бурбонскую, но новое хамство Геннадия их разбило. Где-то через год после того, как Ксения сломала ногу, она мне ни с того ни с сего принесла в подарок фарфоровую статуэтку, антикварную, и отдала со словами:
– Анечка, посмотри, какая прелесть. Я люблю такие безделушки. Пусть у тебя живет. Я, когда на нее смотрю, детство вспоминаю. А у тебя сейчас нет таких мыслей?
Анна поморщилась.
– Меня удивляют люди, которые радуют другого своей радостью.
