Мохнатая лапа Герасима

– В целом! – воскликнула Радионова.

– Не могу пожаловаться на здоровье, – пожал плечами Орлов.

– Вот! – заликовала Эльвира. – А почему? Потому что в детстве ты получал капельницы с препаратом.

Лев Владимирович рассмеялся:

– Я не курю, не алкоголик, не бегаю по бабам, занимаюсь спортом, слежу за питанием, не злюсь, не завидую. Веду так называемый здоровый образ жизни. То, что в меня влили в глубоком детстве, давно вытекло.

– Вы все выглядите моложе своих лет, – уперлась Эльвира, – про меня и говорить нечего. Да-да, я тоже получала капельницы. Отец мой считал, что лекарство не только с пеленочного возраста эффективно.

Мне его колоть начали в шестнадцать лет. Посчитайте, сколько мне лет, а я на своих ногах и в здравом уме. Лева, ты выглядишь на сорок пять! Ксения тоже! Про Аню я вообще молчу! Она внешне маков цвет, зато душонка у нее гнилая!

– Велите ей замолчать, – процедила теща олигарха.

– Никто, никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах не имеет права запретить мне говорить, – фыркнула Эльвира. – Сейчас сообщу про Аньку такое, что она, противная баба, навсегда рот захлопнет!

Радионова повернулась к Ивану Никифоровичу.

– Знаете, чем эта особа занимается?

– Мы в курсе, – спокойно прервал пожилую даму мой муж.

Глава 35"

"– В курсе! – язвительно повторила Эльвира. – И какой у вас, интересно, курс?

Коробков кашлянул.

– Отвечу. У Андрея Михайловича Красавина внушительный бизнес. Он занимается разными делами и всегда на зависть успешен. Но когда он женился на Елене, у него был только медцентр «Красота Парижа». Так?

Красавин впился глазами в Димона.

– Какое отношение мои проекты имеют к тому, о чем тут говорили?

– Самое непосредственное, – объяснил Коробков.

 – Помните, когда, у кого и почему вы купили «Красоту Парижа»?

Красавин опустил одно веко и стал похож на сонную черепаху.

– У этого объекта было много владельцев, всех я не помню.

– Нет, – возразил Коробков, – хозяин был один. Смотрим на экран. Там договор, в нем четко указаны лица, совершившие сделку. Любопытный документ.

На некоторое время стало тихо, потом Елена звонко произнесла:

– Там упомянута моя мама. Ничего не понимаю.

– В договорах и впрямь разобраться трудно, – согласился Иван Никифорович, – они, как правило, составляются на жестком юридическом суахили.

Перевожу на простой язык обывателей. Госпожа Шляхтина-Энгельман продает господину Красавину «Красоту Парижа» за смешную сумму пятьдесят тысяч рублей. Подозреваю, что это все деньги, которые тогда были у «богача» в запасе.

Елена ойкнула, а Иван продолжал:

– Но поскольку договор существует только на бумаге, самого процесса купли-продажи никто не видел, то я сейчас пофантазирую на эту тему.