0
0Я боялась, что меня затопчут, помнут или порвут платье, поэтому выжидала момент, когда обезумевшая публика успокоится.
Мероприятие пришлось прекратить. Жаль, мы не успели показать обложки и постеры. Хотя, если мы решили сделать дилогию, то и всё остальное, вероятно, придётся менять. А так мы вообще хотели показать черновой вариант — раздразнить аппетит заранее, так сказать.
— Ты цела?
— Ух, вроде бы… — вздыхает начальница, красная, как рак, поправляя потрёпанную причёску. — Мне нужно в дамскую комнату, поправить макияж, а ты иди в обеденный зал, посмотри, как там обстановка сейчас.
Разминаемся с Ириной. Я покидаю торжественный зал, войдя в соседнюю дверь, которая соединила оба зала. Осматриваюсь. Там обстановка более-менее гармоничная. Играет музыка, официанты в парадной форме разносят подносы с деликатесами и напитками. Гости успокоились, их вниманием теперь завладел фуршетный стол.
Обойдя всё помещение, осуществив проверку, я с облегчением выдохнула. В горле пересохло, срочно хочу пить! Неужели самое сложное позади? Если говорить о мероприятии — да, а вот если о делах личных… то меня ждал сюрприз.
Гости в шикарных нарядах толпились возле столов, обсуждая самые интересные моменты вечера, делясь эмоциями. Среди гостей также находились наши почётные авторы, которые периодически раздавали автографы.
Глядя на это, я молча завидовала. Представляла, что и я вот так вот с душой подписываю книги своим любимым читателям. Залюбовавшись картиной, не заметила, как кто-то сзади подкрался.
— Надя?
Меня окликает низкий, глубокий голос с акцентом.
Мелкие мурашки рассыпаются по спине, как от холода.
Не хочу оборачиваться!
Знаю кто стоит за моей спиной.
Будто хищник притаился.
Волк. Пантера. Нет, кто-то крупнее.
Как насчет медведя Гризли?
Шаги. Горячая ладонь смело ложится на талию. Кошмарный жар ощущается даже сквозь ткань моего красивого, блестящего платья.
— Ты так хороша… — утробно присвистывает он, так нагло нарушая моё личное пространство.
Чувствую запах роз, всё же оборачиваюсь. Попадаю под прицел чёрных глаз, и в их глубинах вдруг вспыхивают искры. Они больше не кажутся мне такими черными, какими я их запомнила прежде, в них пляшут красные языки пламени, выражая восторг.
— Ты очень красива! — опять повторяет, широко улыбаясь.
Голливудская улыбка с белоснежными зубами меня ослепляет и пытается свести сума. Сейчас меня волнуют три вещи: он смотрит на меня слишком пристально, его рука так по-собственнически сжимает моё бедро, и он протягивает мне пышный букет красных роз, прямо на виду у публики.
Выныриваю из мыслей, чётко произношу:
— Добрый вечер… Селим.
