0
0
— Тихо стойте! У меня из-за вашего непослушания теперь могут быть проблемы, — с опаской командует она детям, продолжая прятать их от меня за своей спиной.
— Извините, — её щёчки краснеют, теперь Надя-тысяча-и-одно-несчастье ко мне обращается.
Недовольно хмурюсь.
Вот не люблю детей.
Вечно орущие, хнычущие, проблемные создания.
А тут еще и двойняшки!
Двойной попадос!
— Надежда, — смотрю на неё снисходительно сверху вниз, — и как это понимать?
— В саду карантин объявили… не с кем было оставить.
— Издательство не детский сад, — скрещиваю руки на груди, ужесточая тон.
Быстро-быстро закивала.
— Иди. Быстро! Брысь! Отпускаю домой пораньше.
— Спасибо, — тихонько мямлит, а у меня вдруг сердце начинает биться быстрей, когда я смотрю на её румянец.
Мило.
Выглядит совсем как девочка сейчас.
Мимишная, невинная.
Только бантиков на голове не хватает и гольфиков.
Чёрная юбка есть, белая блузка тоже.
Ещё в этих очках…
Нервно сглатываю.
Прямо сейчас заметил, какие у неё пухлые, алые губы.
На них бы пальцем надавить…
Очертить контур. Слегка примять. Чуть оттянуть.
Выглядят влажными.
И будто пахнут сладкими конфетами…
Эй, Титов!
Очнись!
Мысленно хлопнул себя по щеке.
Нет.
Не помогло.
Наоборот.
Мне вдруг стало аномально жарко…
Так, что пришлось ослабить галстук на шее.
* * *— Чтоб я больше не видел здесь этого выводка! Будет штраф.
В ответ слышу детские кривляния.
— Злой ты дядя!
— Я вырасту и побью тебя!
— Тише! Ну-ка замолчите! — топнула ногой. — Вы наказаны! Сегодня без мультиков и без сладкого!
— Ну мама… — с обидой и недовольством.
— Ну-ка вперёд шагайте! Сейчас работу доделаю, двадцать минут, и домой поедем!
Стою усмехаюсь, почему-то.
Вот ведь шкода.
Надежда мальчуганов за шиворот тащит, те упираются.
Ну точно демонята.
Растрёпанные, немного неряшливые.
Оба в джинсовых комбинезончиках и в клетчатых рубашках.
Такие забавные…
У малых волосы светлые, кучеряшками вьются в разные стороны. Цвет волос мамин.
Ну клянусь, если бы мы с Надеждой встречались в прошлом, я бы подумал, что они — ну точно мои.
Вообще я брюнет…"
"Один из мальчуганов что-то уронил, Надя наклонилась поднять… И вот тут у меня перехватило дыхание, кровь ухнула в нижнюю часть тела, а во рту пересохло.
Сглотнул ком во рту. Потому что увидел, как изящно, блин, Надя наклонилась, а её юбка слегка задралась, открыв доступ к стройным ножкам.
Меня замкнуло…
И перед глазами вдруг встала та самая картина, как она мне кофе на рубашку выплёскивает.
— Полы скользкие…
Ну, ну!
Да не было там никаких полов скользких.
Её смелость меня поразила.
Не каждый осмелиться сунуть голову льву в пасть.
Наоборот, в ноги падают, стараясь выслужиться по любому поводу.
