0
0Что ж, Ленуль, вселенная услышала твои жалобы, теперь как рабы на галёрах!
Оценив творящийся в округе хаос, сглотнув двигаюсь в сторону кабинета.
Смотрю, уже и табличку на двери поменяли. Теперь там почётно фамилия «Титов» золотыми буквами высечена.
Что-то страшно мне! Я за пять минут явно не уложилась.
Мы сталкиваемся с ним в дверях. Я собралась постучать в кабинет, а он вылетел мне навстречу, чуть не сбив с ног. Как положено типичной важной шишке, болтает по телефону через гарнитуру. Его хриплый, твёрдый голос заставляет на миг задержать дыхание.
— Его предложение — детский сад! Передай Бондаренко, что я зарабатываю за час минимум сто… Даже по телефону не буду с ним разговаривать.
Увидев меня, вызов сбрасывает. Выгнув брови, бросает на меня снисходительный, острый взгляд.
— Опоздала.
Мой пульс зашкаливает.
Просто потому, что сейчас я ощущаю себя беспомощным ягнёнком, перед голодным, диким волком.
— Я попала в пробку. Снегопад сильный начался. Город встал.
Со вздохом выдёргивает из моих рук стаканчик, прижимает к губам… Я завороженно наблюдаю за своим боссом. И мои глаза почему-то фокусируются только на его губах.
Чёрт, а губы у него мягкие и пухлые. Умопомрачительные. Слегка влажные… Он прижимается ими к стаканчику и у меня внизу живота всё сжимается в горячий клубок.
— Что за… Он холодный! — слышу рык, моментально вытягиваюсь по струнке.
Блин!
— Забери. Иди в кофейню. Снова!
Титов бесцеремонно впихивает стаканчик мне в руки.
— Здесь дела обстоят ещё хуже, чем я думал. Понабирают за красивые глаза! Даже кофе купить не могут, не накосячив!
Разворачиваюсь.
Мои пальцы впиваются в пластиковый стаканчик, почти сминая его всмятку со злости.
В области груди всё закипает, как перец с лавой!
Я ехала на автобусе три остановки, попала в пробку. Бежала в пургу, отморозила себе руки, и, кажется, у меня насморк начинается.
А он даже спасибо не сказал!
Более того, наорал, и послал в этот морозильник снова!
Я не понимаю, что творю.
Просто не могу остановиться…
Я так зла на него! Так зла!
Резко разворачиваюсь, шагнув к подлецу обратно.
— Слушайте! А вы не…
Он лениво закатывает глаза, тоже поворачиваясь опять лицом ко мне.
— Ну что ещё, Смирнова?
Замахиваюсь.
И резко выплескиваю на его белоснежную, дорогущую рубашку его дурацкий «Макиато»!
Глава 6
— Ой извините! Я нечаянно! Я споткнулась! Тут полы, видимо, недавно помыли!
Боже. Боже. Боже.
Я спятила!
Что я наделала?!
Сама от себя не ожидала!
Может это сон? А?
Проснись, Надя!
Проснись. Проснись. Проснись.
Щипаю себя. Щипаю до синяка! Картинка не меняется.
Ледяные глаза заживо муруют меня под толстым льдом самого большого в мире ледника.
Ну всё.
Мне конец.
Сейчас как мошку прихлопнет, и дети мои сиротами останутся.
