2
0
Я сидела на широком подоконнике, спрятавшись за занавеской и закутавшись в одеяло, и смотрела на огни, очертившие в ночи темную ленту Москвы-реки. Я обожала этот вид, этот подоконник и тихий звук радио – Дмитрий всегда ставил что-то как фон. Эту квартиру он называл «место силы». Он тут «вставал на подзарядку». Во второй комнате – рабочий кабинет и какой-то замысловатый тренажер, который он привез на заказ из Америки. Нужно держать форму. Готовь сани летом…
– Ну, ты там как, Софи? – спросил он и отвел в сторону занавеску.
Дмитрий был без галстука и пиджака, но все еще в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и держал в руках чай, пахло корицей и апельсином.
– В порядке, – соврала я, принимая чашку из его рук.
Он приложил ладонь к моему лбу, затем деловито приложил два пальца к моей шее – подсчитал пульс, двигая губами в такт биению сердца. Раз, два, три.
– Тебе нужно принять горячую ванну. Сколько ты там просидела?
– Если я заболею, к врачам обращаться не стану, – пропела я и отпила глоток чаю. Сладко.
Потом посмотрела ему в глаза, и он сразу все понял. И кивнул.
– Пойдем в кабинет, Софи, только чай не бросай.
"Я помедлила, сделала еще пару глотков, затем отставила чашку, спрыгнула с подоконника и прошла по спальне – медленно, как на экскурсии. Я вдруг разглядела, что над кроватью висит картина-абстракция: серебряные линии и треугольники, странно вонзенные друг в друга острыми краями. На тумбочке со стороны ближе к двери – журнал The Journal of Thoracic and Cardiovascular Surgery.
– Ты чего тут зависла, Софи? – услышала я из коридора и с неохотой закрыла шкаф.
«Место силы» у моего Дмитрия было чистым, ухоженным и официальным, как приемная в мэрии. Или скорее как хирургическая операционная. Только кабинет мне всегда казался более живым. Письменный стол с миллионом бумажек, заметок, развешанных по краям экрана монитора стикеров.
