Мой родной чужой

Я посмотрела в его глаза, не смея рассказать… Было сложно произнести даже слово, я стыдилась правды. Я ведь ни в чем не виновата, это Женя изменил мне, ему должно быть стыдно, а не мне. И смысла скрывать нет, скоро все узнают о нашем разводе, и первым будет Фил. Я решилась и выпалила:

— Я развожусь с Женей.

Сжалась в ожидании его реакции. Если, узнав это, Фил отреагирует спокойно, я попрошу его о работе. Если же нет… Буду искать ее в другом месте. Но Фил молчал.

— Ты просил поделиться, — будто оправдываясь, проговорила я и опустила голову. Кажется, с этой стороны ожидать поддержки уже не стоит. Все же Фил друг Жени, а не мой. — Ты бы все равно скоро узнал…

— Прости, что не ответил сразу, — перебил он. — Я слишком сильно обрадовался.

Я удивленно вскинулась:

— Обрадовался?

— Прости еще раз… — Он покачал головой и вздохнул: — Да, я рад, потому что никак не мог понять, почему ты терпишь измены мужа.

— Ч-что? — покачнулась я.

Перед глазами на миг потемнело. Так Фил знал обо всем? Ну конечно, он же друг мужа. Возможно, они даже обсуждали это. Я отодвинулась, а Фил нервно облизнулся и быстро проговорил:

— Я не оправдываю Женю, Лара. Я бы себе такого не позволил. Да еще так открыто, не таясь…

— Не таясь? — Я не хотела знать, но слова уже вырвались.

— Совсем не таясь. Я, как увидел Евгения в ресторане с очень эффектной женщиной, так разозлился. Ужинал с деловыми партнерами в ВИП-зоне, поэтому Женя меня не заметил.

Я застыла ледяным изваянием. Снова? Не хочу ничего слышать! Мне и так больно, невыразимо паршиво… Я молила небо, чтобы вернулась Анжи, но подруга, казалось, забыла про меня и попросту уехала. Я хотела подняться, уйти, но… оставалась на месте и смотрела на Фила, с обреченным вниманием ожидая продолжения: так Жанны ему тоже было мало? Еще кого-то трахал на стороне?

— Прости, — виновато посмотрел на меня Фил. — Но ты должна знать. Они целовались, а потом ушли в направлении уборной. Через полчаса вернулись, и… выглядели весьма помятыми и довольными.

Каждое его слово будто вонзало мне в грудь раскаленную кочергу. Нет, нет, нет… Я не хочу больше боли. Достаточно, довольно. Перед глазами потемнело, а Фил обхватил меня за плечи:

— Лара, Лара, что с тобой?

— Все хорошо, — соврала я. Ничего не хорошо! Мне очень-очень плохо. Я попыталась высвободиться: — Мне нужно на воздух…

Фил опустился передо мной на колени и, обхватив мои ладони горячими руками, заглянул в глаза:

— Лара, дыши! Вдох — выдох. Вот так… — Фил посмотрел на меня с таким искренним сочувствием, что я закусила губу, чтобы вновь не разрыдаться. — Прости меня, дурака. Я же думал, ты знаешь.

Я молча покосилась на обломки телефона.