Мой родной чужой

Он сам оттолкнет ее, а я подожду, когда она опять придет ко мне.

Надо бы навести справки об этом психологе. Может даже самому к нему сходить. Интересно, какой совет она даст мне?

Лариса

За дни проведённые в офисе мужа я должна была уже привыкнуть к мату и резким переменам настроения Жени, но всё равно вздрогнула. Ведь подозревала, что бумаги содержат плохие новости, но контраст между заботливым зятем и жёстким боссом был настолько разительным, что не сдержалась.

Женя вскочил и, схватив бумаги, подлетел ко мне:

— Откуда у тебя это?!

Я сумела лишь судорожно втянуть воздух и поняла, что не дышала. Муж навис надо мной разъярённым зверем. Глаза его засверкали гневом, лицо стало хищным.

— Прораб… — выдавила я. — Просил передать…

— И ты согласилась? — прошипел Женя. — Совсем дура? Тебя могли подставить!

— Да что там? — я покосилась на бумаги.

— Не знай я, что ты не замешана в растрате, — процедил муж, отбрасывая смятые листы, — наказал бы!

Посмотрел на мои губы и вдруг облизнулся:

— Да, надо тебя наказать.

Сердце моё бешено колотилось, перед глазами почти темнело, ноги стали ватными, а в животе закручивался огненный жгут. Я вспомнила, как Женя жёстко отымел меня на этом столе в тот ужасный день, и зажмурилась на миг. Нет, я же не могла возбудиться от вида вновь преобразившегося мужа? Неужели меня заводит, когда он такой? Неужели я хочу, чтобы он снова повторил то, что было между нами?

Но между ног всё пылало от одних этих вопросов, и ответа уже не требовалось. Каждый вздох натягивал на груди строгую офисную блузку так, что ткань нежно терла ставшие очень чувствительными соски. И на кой я надела такой тонкий бюстгальтер?

От взгляда Жени, разумеется не укрылись выделяющиеся сквозь ткань напрягшиеся бутоны сосков. Муж двинулся на меня, и я прижалась к стене спиной, о которую Женя оперся обеими руками, будто закрывая путь к бегству. Вот только я и не собиралась сбегать. Да я и пары шагов ступить не смогу, так всё ноет от пожирающего меня желания. Что со мной?

Женя, не отрывая потемневшего взгляда, проговорил тем самым злым тоном, от которого всё внутри переворачивалось и ухало в низ живота:

— Хочу тебя… наказать!

— Женя, — немеющими от ужаса и сладкого предвкушения губами прошептала я. Как же хотелось продолжить “хорошо”, как же хотелось снова окунуться в то безумие, что произошло между нами тогда, но не могла себе позволить забыться. Продолжила: — Я только вспомнила, что оставила сумочку в центре. В ней новый договор, с твоими последними правками. Пусти, пожалуйста. Скоро встреча…

Женя вздрогнул, будто его ударили по лицу, медленно отстранился и, отвернувшись, глухо проговорил:

— Извини, я не должен был этого делать. Но я тебя хочу, Лара, и всегда хотел только тебя. Но… иначе хотел. Нет, не иначе.